Здоровяки выглядят устрашающе, но вся эта мускулатура делает их медлительными. А медлительность — это хорошо. Я могу использовать это в свою пользу.
Романо остается позади своих лакеев и запирает за собой дверь. Он явно главарь их жуткой троицы.
Меня охватывает желание бежать — спрятаться в спальне, запереть дверь и выпрыгнуть из окна ванной — но годы обучения у Друидов-Жнецов удерживают мои ноги на месте.
Мой отец предупреждал меня бесчисленное количество раз.
Никогда не поворачивайся спиной к врагу и никогда не позволяй противнику понять, что ты собираешься делать дальше. Хитрость в том, чтобы держать их в неведении, Воробушек.
Кроме того, если бы я попыталась бежать, меня бы либо изрешетили пулями, либо повалили бы на пол за две секунды.
Я сдвигаюсь ровно настолько, чтобы почувствовать успокаивающее присутствие ножа под юбкой.
Большой мужчина с пистолетом всегда будет недооценивать маленькую женщину с ножом — если он идиот, — сказала мне Мэгс.
Я очень, очень надеюсь, что эти люди идиоты. Не знаю, как насчет Романо и другого головореза, но Мигель — не самый умный человек в этой троице. Но опять же, по языку его тела я понимаю, что он водил меня за нос последние два месяца терапии.
Я делаю медленный, ровный вдох, пока Романо изучает меня.
— Вижу, как тебе удалось привлечь его внимание. Даже отвлечь. — он качает головой.
Мигель усмехается:
— Вителли был здесь практически каждую ночь в течение последнего месяца. Каждую. Чертову. Ночь. Я никогда не думал, что ты такая возбуждающая маленькая сучка, доктор Келлан.
Я обращаю свое отвращение в милую улыбку:
— Не знал? Ну, я зато всегда знала, что ты сумасшедший кретин, Мигель. «Большая мамочка» пошатнула твою психику.
Придумал он это или нет, но терапия выявила некоторые скелеты в шкафу мужчины.
— Ты чертова сука!
Разъяренный Мигель рычит, делая шаг ко мне, но Романо останавливает его поднятой рукой.
— Терпение, Мигель, у тебя еще будет шанс. Вителли, должно быть, уже едет сюда, пока мы разговариваем. Прибереги свой гнев и вымести его на этом ублюдке.
Он обращается ко мне, качая головой.
— Ты хоть представляешь, что Картель делает с болтливыми сучками вроде тебя? Боюсь, мои люди могут так тебя покалечить, что Картелю ты больше не понадобишься, верно, Мигель?
— Уверен, что мы найдем какое-нибудь применение тому, что от нее останется. — улыбка Мигеля настолько злая, что у меня к горлу подступает приступ желчи. Но я хочу… мне нужно заставить его говорить, чтобы отсрочить неизбежное. Кейд ушел. Нико не вернется. Я одна, и мне лучше выжить среди этих монстров.
— Ты следил за мной, не так ли, Мигель? Ты прослушивал мой телефон. Прошло сколько, два, три месяца. Почему?
Вместо этого отвечает Романо, небрежно оглядываясь вокруг.
— Семья Лео Риччи стала собственностью Картеля в тот момент, когда он отвернулся от меня, но, поскольку Мария уже говорила с тобой, я подумал, что ты послужишь хорошим бонусом для ребят из Картеля. В конце концов, кто не любит играть в доктора?
Мигель и другой громила смеются. Потом смех исчезает с лица Мигеля.
— Но каким-то образом у Вителли появилась отвратительная привычка появляться каждый раз, когда Картель приходил за тобой; это почти превратилось в чертов анекдот.
У меня нет слов. Моя голова все еще кружится, пытаясь осознать то, что, по мнению Картеля, я знаю.
— Но Мария ничего не рассказала мне о Картеле.
Впервые Романо улыбается. Это больше похоже на оскал, чем на улыбку. Он тихо говорит.
— Она, должно быть, сказала тебе что-то, mia cara81. Что-то, что ты передала Вителли. Единственная причина, по которой этот бессердечный ублюдок защищает жену предателя и награждает тебя сексом, это если ты передаешь ему информацию о делах Картеля.
Ух ты. Теперь я информатор Мексиканского Картеля!
Поскольку мы здесь работаем с теориями заговора, я вздыхаю и говорю серьезным тоном.
— Знаете ли вы, что для своей диссертации я действительно изобрела машину времени для общения с инопланетянами? Это изящная маленькая штуковина, которую я сделала из алюминиевой фольги и пластиковой ложки…
— Прекрати нести всякую чушь. Где они, черт возьми?
— Кто? — спрашиваю я.
Голос Романо напряжен от раздражения.
— Не нужно делать из меня дурака, доктор.
— Мария и Виктория? — я смотрю на Мигеля. — Разве ты не прослушивал меня сегодня?