Что, черт возьми, задумал Феникс?
Отец откашливается.
— Вице-президент клуба передал посылку, которая, по мнению его президента, будет представлять для нас особый интерес. Тогда я не был уверен, что с этим делать, но теперь в этом есть смысл.
— Посылка?
У меня такое ощущение, что посылка от Друидов-Жнецов может представлять собой что угодно — от запчастей для мотоциклов до частей тела.
— В лице Рауля Дельгадо, — говорит мой отец.
Глава мексиканского Картеля, который поддерживал Романо в надежде получить доступ к американской территории. Картель, которому обещали Марию, Викторию и Софи.
Я, блять, знал это.
Глаза Феникса загорелись не просто так, в то время как Софи рассказывала ему о недавних событиях, когда мы ездили в гости на прошлой неделе.
— Как, черт возьми, они нашли этого человека? — Данте с любопытством наклоняется вперед.
— Насколько я осведомлен, друг клуба поймал Дельгадо и притащил его из Мексики в Штаты и прямо к порогу клуба. Президент упаковал Дельгадо в подарочную упаковку и доставил его сюда вчера вечером.
Я смеюсь, качая головой. Должно быть, другом клуба является Кейд. Он тоже побагровел, когда услышал, что его приемная сестра чуть не стала жертвой торговли людьми. Я знал, что Кейд такой же безумный, как и они, но это раскрылось самым восхитительным образом.
Судя по всему, из человека можно вывести MC, но преступника — нет. Это немного похоже и на Софи.
— Отец Софи прав, нам нужен мексиканец, — говорю я отцу.
— Дельгадо — это перемирие. Среди прочего…
Этот подарок способен оценить лишь мужчина, принадлежащий нашему миру.
— Кажется, да, — медленно кивает отец с удовлетворенным выражением лица.
Фениксу только что удалось развеять любые опасения, которые могли возникнуть у отца и дяди по поводу Софи, и добиться какого-то взаимопонимания между нами. Мужчина присматривает за своей дочерью. Проницательный бизнесмен. И это печать одобрения, если я когда-либо ее видел.
Мне внезапно захотелось десерта. После двухдневного отсутствия секса из — за неотложных дел я весь ужин думал, что Софи будет смотреться на столе гораздо лучше, чем еда. И кстати, ее нет уже целую вечность.
Я отталкиваюсь от стола и встаю.
— Scusatemi, per favore97,— роняю салфетку и иду по пути, которым пошла Софи к ближайшей ванной на первом этаже, не обращая внимания на блеск в глазах матери.
— Софи? — я стучу в дубовую дверь ванной.
— Иду.
В тот момент, когда она открывает дверь, я вхожу, заталкивая ее обратно внутрь.
— Что ты… — пытается сказать она.
— Разденься. Сейчас же, — я уже снимаю куртку.
— Мы в доме твоих родителей, Нико! — протестует она с не особой уверенностью в тоне.
Я пожимаю плечами.
— Почему тебя так долго не было? Ты хотела, чтобы я пошел за тобой?
Пряжка в ее кобуре сломалась. Она поднимает платье, чтобы показать мне.
Я пользуюсь случаем, чтобы поднять его до талии.
— Жаль, — бормочу я без тени сочувствия, в то время как тонкое белое кружево ее трусиков трещит в моих руках.
— Нико! Они менее чем в пятидесяти ярдах отсюда.
Она смотрит на выпуклость в моих штанах и слегка кусает губу. Да, она такая же жадная.
— В доме твоего отца были люди, трахавшиеся под открытым небом. Я думаю, то, что мы делаем это, гораздо скромнее.
Она смеется.
— Ты же знаешь, что мой отец на самом деле не живет в здании клуба, верно?
— Сейчас мне неинтересно говорить о твоем отце.
Я зарываюсь лицом в ароматную кожу ее шеи.
— Это ты его упомянул, — она запрокидывает голову, чтобы дать мне больше доступа, затем стонет, когда мои пальцы скользят вверх по бедру, задевая ее гладкие складки.
— Я так скучала по тебе, Нико.
— Я знаю, — хватаю ее и поднимаю на мраморный туалетный столик, встаю на колени, а затем раздвигаю ее бедра.
Я останавливаюсь на мгновение, рассматривая ее блестящую щель. Я вдыхаю. Ее аромат мягкий и женственный, от него у меня текут слюнки.
А потом я зарываюсь, как голодающий, раздвигаю ее губы большими пальцами, облизывая скользкие складочки снизу-вверх, до самого клитора. Когда я провожу по нему языком, она охает и запускает пальцы в мои волосы.
— Боже мой, Нико.
Я щелкаю по клитору снова и снова, и когда ее вздохи переходят в тихие стоны, я ввожу в нее палец, скользя по точке G.
Ее пальцы сгибаются, и она становится громче, но изо всех сил пытается быть тише.
Это становится еще завораживающе.
— Тихо, fiammetta98.