Мой вопрос ее удивил.
— Нет, конечно. За кого вы меня принимаете?
— За человека, работающего на мафию.
Она отвернулась и скрестила руки на груди. Смущенно. Потом взглянула на сына. Мяч громко стучал о землю. Стук-стук-стук.
— Когда я познакомилась с Де Лукой, для меня олицетворением мафии был Аль Пачино. Я тогда работала официанткой на Седьмой авеню в Виллидже, Чарли представил меня своему отцу, старик обещал помочь мне найти работу получше, и я сказала: конечно, спасибо. Про мафию никто ничего не говорил.
— Они никогда не говорят.
— Я приехала в Челам, познакомилась с женщиной, которая была здесь менеджером, и она взяла меня на работу кассиром. Я сняла маленький домик. Начала по вечерам посещать колледж в Бранли. И несколько месяцев не видела Чарли.
— А потом он попросил об услуге.
Она удивленно на меня посмотрела, но промолчала.
— Это был Сол, его отец. Он сказал, что у него возникли проблемы с парочкой деловых партнеров и ему нужно место, куда он мог бы положить деньги. И не могли бы вы открыть для него счет, о котором никто не будет знать, и, возможно, перевести деньги из страны, не сообщая об этом в налоговую.
Она покачала головой и улыбнулась, как улыбаются люди, когда вынуждены признать, что они вели себя глупо и их просто-напросто поимели.
— Неужели так очевидно?
— Вы не думали о том, что совершаете преступление, — пожал я плечами. — Вы просто хотели оказать любезность другу. Это их излюбленный метод.
— Он помог мне получить работу. И был таким славным.
Она опустила руки и подошла к камину. Ей было неловко, и она даже за это на себя разозлилась. Кот потянулся, сел и посмотрел на нее.
— Тоби ходил в детский сад, я — в колледж, готовилась к экзамену на специалиста по недвижимости. У меня началась новая жизнь. От Сола уже несколько месяцев ничего не было слышно, и, когда он позвонил, я очень удивилась. Думала, что второго раза не будет. А потом был и третий раз — для Чарли. Дальше — больше: они стали связываться со мной один раз в несколько недель, потом — каждую неделю. Вот такие дела. В «Нью-Йорк таймс» есть рубрика, посвященная организованной преступности. Они часто пишут про клан Де Лука. И только тогда я поняла, что они собой представляют. Поняла, что отмываю деньги для мафии, полученные за проституцию, азартные игры и все такое. Я позвонила Чарли. Сказала, что больше не могу этим заниматься. Чарли приехал в банк и заявил, что я буду делать то, что мне говорят, и столько, сколько потребуется, так как я всего лишь пешка в большой игре. А потом он закрыл дверь в мой кабинет и достал свой член. Я подумала: «Господи, сейчас он меня изнасилует, чтобы знала свое место», но он не стал ничего такого делать. Он помочился на мой ковер и сказал: «Видишь, что я могу?» И ушел.
Она вся дрожала, когда рассказывала мне это. Кот спрыгнул с дивана, подошел к ней и принялся тереться о ноги. Похоже, она его даже не заметила.
— Если хотите избавиться от них, идите к копам, — заявил я. — Вы связаны с Чарли и Солом, а это дорогого стоит. Вы сможете заключить с копами сделку.
Карен снова покачала головой, подошла к окну и посмотрела на сына. Кот проследовал за ней. Он был не таким большим, как мой, да и шрамов у него не наблюдалось, но мне он нравился.
— Нет. Если я пойду в полицию, то попаду под программу защиты свидетелей. А это означает, что мне придется от всего отказаться.
— Сдается мне, вы уже и так от многого отказались.
В ее глазах появилось жесткое выражение, а голос прозвучал резче, чем прежде.
— В Лос-Анджелесе у меня был только сын и куча плохих воспоминаний. Я мечтала о перспективной работе. Хотела получить образование. Хотела работать и видеть, что моя работа приносит плоды, хотела стать достойным членом общества. И стала. У меня прекрасный дом. Я отлично лажу со своим мальчиком. Он не принимает наркотики, и у него нет проблем в школе. Программа по защите свидетелей вынудит нас поменять имя и вообще жизнь. Придется все начинать сначала. Я на это не пойду. Один раз я уже начинала сначала, построила то, что хотела построить, и не собираюсь это терять. Я проделала слишком длинный путь из города дураков.
— Настолько длинный, что вас не смущает связь с мафией?
Она снова посмотрела на Тоби и покраснела:
— Не знаю, что смогу сделать, но обязательно найду выход. Прошло восемь лет, но выход непременно найдется. Обещаю вам.
Она говорила это не мне. Она говорила это сыну.
Я окинул взглядом ее дом. Посмотрел на кота. Посмотрел на мальчика, играющего в мяч. Хороший дом, уютный и теплый, наполненный вещами, которые должны быть в любом семейном доме. Ей было нелегко.