Я не торопясь двинулся к «таурусу», размышляя о словах Роланда Джорджа. Он сказал, что итальянская мафия ненавидит азиатов, кубинцев и выходцев с Ямайки. Может быть, мне удалось узнать кое-что интересное. Может быть, у меня появилась улика. Может быть, если я сумею отыскать ее скрытый смысл, Карен Ллойд, Тоби Ллойд и Питер Алан Нельсен смогут жить спокойно и счастливо. Как в кино.
По дороге в Челам я пытался понять, что общего может быть у Чарли Де Луки с ямайским гангстером по имени Сантьяго. Оставалось только найти ответ на этот вопрос.
Глава 25
Я приехал к Карен Ллойд без двадцати четыре. «ЛеБарон» Карен стоял возле дома, но я не заметил возле гаража красного горного велосипеда Тоби. Я поставил машину на улице, чтобы Питер мог припарковать свой лимузин возле дома. Дверь мне открыла Карен, одетая в длинную бежевую юбку и блузку цвета морской волны. Ее шею украшало крупное ожерелье типа того, что носят зулусские вожди. Она наложила свежий макияж.
— Слава богу, что вы не Питер.
— Да. Я и сам частенько так думаю.
— Пытаюсь привести дом в порядок.
Карен прошлась пылесосом по ковру, журналы были аккуратно сложены, фотографии на каминной полке протерты и расставлены по размеру, самая большая стояла рядом с раритетными электрическими часами, самая маленькая — с противоположной стороны. Пайк сидел за столом, потягивая чай, и смотрел на мир сквозь ничего не выражающие темные очки.
— А где Тоби? — поинтересовался я.
— В школе, — ответила Карен. — Тоби хотел остаться дома, но я ему не разрешила.
— Хорошо.
— Я сказала ему, что наша жизнь не должна останавливаться. И что мы останемся прежними: он будет ходить в ту же самую школу и не должен пропускать баскетбольные тренировки.
Я посмотрел на Пайка. Тот поднял брови. Похоже, так прошел весь день.
— Постоянство — очень важная вещь, — заметил я.
— Вы совершенно правы.
Она стояла в центре комнаты, положив левую руку на бедро, а правую — на подбородок. Очевидно, проверяла качество боевой раскраски.
— Нервничаете?
— Конечно нет. Просто напряжена. А это совсем другое дело.
Она посмотрела на электрические часы, потом — на свои наручные. Видимо, их показания не совпадали, поэтому Карен подошла к каминной полке и добавила пару минут на электрических часах. Она поправила экземпляр «Идеального дома», лежавший на столике рядом с диваном, сняла нитку с ковра, потом вышла в коридор и скрылась в своей спальне. Прежде я не видел, чтобы она двигалась так неуверенно.
— В банк приходили репортеры с телевидения, пытались выяснить, что Карен делала в мотеле с Питером Аланом Нельсеном. Она велела охране их выставить.
— Вот как?
— Она рано ушла из банка и сразу поехала домой. И весь день наводила чистоту.
— Она напугана. Сегодня к ней придет человек, который может изменить всю ее жизнь.
— Не слишком ли много уборки перед таким нашествием?
— Дзен наведения порядка помогает достичь внутренней гармонии.
— И я того же мнения, — кивнул Пайк, глотнув чаю.
Я сходил на кухню, сварил себе кофе, вернулся в гостиную и уселся рядом с Пайком. Из коридора появилась Карен, секунд тридцать осматривала гостиную, затем снова вышла в коридор.
«Гармония».
— Чарли не проявлялся? — спросил я.
Пайк покачал головой.
— Не нравится мне все это. Таким мстительным психам, как Чарли, непременно нужно преподать тебе урок. Он наверняка что-то задумал.
В ответ Пайк только кивнул, а затем спросил:
— Ты что-нибудь нашел?
Я рассказал ему про Глорию Ариб и ямайского гангстера.
— Мафия старается не иметь дела с такими парнями, — заметил Пайк.
— Верно, — согласился я.
— Хммм, — сказал Пайк.
Без восьми четыре огромный черный лимузин с ревом промчался по улице и свернул к дому Карен.
— Приехали, — сообщил я.
Карен вернулась в гостиную и подошла к окну. Она сменила блузку цвета морской волны на элегантный черный свитер и изящное жемчужное ожерелье.
Захлопали дверцы лимузина, и Карен отошла от окна. Она выпрямилась и положила руки на бедра.
— Проклятье, я рассчитывала, что Тоби придет пораньше.
Она вроде как побледнела, но, возможно, все дело было в освещении.
— Давайте спрячемся и сделаем вид, что нас нет дома, — предложил я.
— Очень смешно.
«Я еще не то могу. Дайте только мне волю».
Карен застыла в центре комнаты и так и стояла до тех пор, пока не раздался звонок. Тогда она посмотрела на меня и сказала:
— Ставлю двадцать пять миллионов долларов, что как только он откроет рот, то проявит себя полным козлом.