Я вытер бумажными полотенцами пол, кинул их в пластиковый мешок для мусора и вынес к мусорному баку возле гаража. Мне показалось, что с наступлением сумерек похолодало градусов на двадцать. Северный ветер заставлял ветви деревьев трепетать, мертвые листья неясными тенями метались по лужайке. Где-то далеко на востоке прогремел гром, зимняя буря перемещалась куда-то в сторону. Когда я вернулся в дом, Карен Ллойд уже пошла спать.
Я выключил почти весь свет в доме и прошел по коридору в комнату, которую занимали мы с Пайком. Спальня Карен Ллойд находилась в противоположном конце коридора, комната Тоби — напротив. Обе двери были закрыты, но я слышал, как каждый из них плачет в своей комнате. Мне ужасно хотелось постучать и сказать несколько слов утешения, но я ушел в свою комнату и закрыл дверь.
Ты делаешь все, что можешь, но ты не можешь сделать все.
Глава 30
Когда я проснулся на следующее утро, небо затянули тучи, а воздух был холодным, как лезвие охотничьего ножа. В любой момент мог пойти снег. Казалось, ты ощущаешь его физическое присутствие, чувствуешь, какой он тяжелый и влажный.
Тоби выглядел мрачным, а Карен — несчастной, и все больше молчали, готовясь к новому дню. Карен рано уехала в офис, я отвез Тоби в школу. Пайк остался дома дожидаться звонка Роланда Джорджа. По дороге в школу мы с Тоби не разговаривали, но, высаживая мальчика, я пожелал ему удачного дня. Он не ответил. Казалось, дурное настроение и ночные кошмары продолжали преследовать его и днем.
В девять сорок две позвонил Роланд Джордж. Я взял трубку в гостиной. Пайк воспользовался телефоном на кухне. Роланд Джордж сказал:
— «Ягуар», который вы видели, зарегистрирован на имя Уретро Мубаты, выходца с Ямайки. Приехал в США в тысяча девятьсот восемьдесят первом году. Четырнадцать приводов, две отсидки, нападение, вооруженное ограбление и все в таком же духе. Сейчас он в наркобизнесе.
— Да, послом доброй воли его трудно назвать.
— Угу. Он провел восемь месяцев в Райкерсе за хранение наркотиков с целью продажи и еще четырнадцать в Синг-Синге за попытку убийства. В Синг-Синге он попал в одну камеру с Хесусом Сантьяго, еще одним выходцем с Ямайки. Сантьяго свое отсидел, а Мубата получил условно-досрочное.
— Сантьяго занимался сутенерством?
— Точно. Интересно, где этот Мубата взял сорок тысяч на новый «ягуар», если работает помощником официанта в «Артуро тапас стэнд» в Джексон-Хайтсе.
— А что известно про Сили и полицейского? — спросил Пайк.
— Сили — нарк, проходит специальную реабилитационную программу в госпитале Сент-Винсент. Он мелкая сошка. Привлекался за всякую ерунду типа попытки угона и воровства — по мелочевке.
— Он в команде Де Луки?
— В досье его нет, но такое вполне возможно. Отвратный тип. Не раз проходил как соучастник разных преступлений. Впрочем, трудно сказать наверняка. В принципе, у Чарли Де Луки не может быть никаких дел с такими законченными нарками.
— Но и с офицером полиции у него тоже не может быть никаких дел, — заметил Пайк.
— Да уж. — В голосе Роланда появились металлические нотки. — Офицер, о котором идет речь, работает в системе безопасности аэропорта Кеннеди и не является агентом под прикрытием.
— Все понял, — сказал я и повесил трубку.
Тут в гостиную вошел Джо Пайк.
— Я так себе думаю, они готовят налет или угон. Что-то должно прибыть в аэропорт, — произнес он.
— Похоже на то, но почему Чарли тихарится? Он получает наводку, что в аэропорт Кеннеди прибывает выгодный груз. Использует ямайских гангстеров, чтобы все провернуть. Потом каждый получает свою долю. Всего и делов-то! Почему тогда скрывает это от Сола?
— Денег жалко, — предположил Пайк.
Я немного подумал и покачал головой:
— Чарли не выходит за рамки. Он проявляет инициативу, зарабатывает пару лишних баксов. Неужто папочка рассердится?
— И еще нарк, — задумчиво произнес Пайк.
Я кивнул. Наркоман никак не вписывался в схему. Хочешь сохранить свои планы в тайне — не связывайся с нарками.
— Может, у Чарли нет выбора. Может, ему не обойтись без этого нарка.
— Интересно, что же такое нельзя сделать без нарка, — проворчал Пайк.
— Еще как интересно. Может, стоит спросить у самого нарка.
— А если он будет молчать?
— Он заговорит. Всем известно, что у нарков вода в заднице не удержится. Они себя не уважают.
Мы надели куртки и взяли пистолеты. Не прошло и часа, как мы уже были на Манхэттене.
Мы припарковались у выхода из метро возле 92-й улицы и Центрального парка и прошли два квартала до восьмиэтажного здания из серого камня с разрисованными окнами, множеством магазинчиков на первом этаже и с пожарной лестницей.