— Третий этаж с задней стороны. Три-эф, — сказал Пайк.
Мы вошли в холл между двумя магазинчиками, в одном из которых продавали одежду с реальными скидками, в другом торговали пончиками. Черно-белый линолеум на полу в холле был настелен еще в 1952 году. Вероятно, тогда его в последний раз натирали воском, а на дверце лифта кто-то наклеил написанное от руки предупреждение: «НЕ РАБОТАЕТ». А еще кто-то помочился прямо на пол. Если вы смотрите сериалы «Полиция Майами» или «Умник», то у вас может сложиться впечатление, что преступники живут только в роскошных апартаментах и ездят исключительно на «феррари». Вот и верь после этого средствам массовой информации!
Мы поднялись на третий этаж и прошли по грязному коридору мимо горы старых газет. Пайк шел первым. Гору газет венчала пластиковая упаковка от супа быстрого приготовления. Квартира 3Ф оказалась третьей по левой стороне коридора. Пайк подошел к двери, постоял перед ней, склонив голову набок, а потом покачал головой:
— Его нет дома.
— А ты откуда знаешь?
— Постучи — и сам увидишь, — пожал он плечами.
Я постучал, потом постучал снова. Тишина.
Пайк только руками развел.
— Почему бы нам не проверить? — предложил я.
Пайк покачал головой и наградил меня скучающим взглядом.
На двери был всего лишь один, причем самый дешевый, замок. Мы вошли в маленькую квартирку, которая была под стать всему дому. В кухне валялись разорванные упаковки от обедов быстрого приготовления и картофельных чипсов, вдоль стен громоздились стопки «Нью-Йорк пост» и «Нэшнл инкуайер». Полные окурков бумажные стаканчики валялись на полу рядом с ветхим диваном. В квартире стоял кислый запах немытого тела и мокрых спичек. Чудненько! И никакого тебе Ричарда Фрэнсиса Сили. Может, Пайк способен видеть сквозь стены.
Мы вернулись к почтовым ящикам в холле. Большинство из них было взломано — наркоманы искали чеки, — и большинство было пустыми. На верхнем почтовом ящике было написано: «Сол Коэн, 2А, менеджер».
Мы поднялись на второй этаж и нашли квартиру 2А. Я трижды громко постучал в дверь. Послышался скрежет отодвигаемых засовов, Сол Коэн приоткрыл дверь и высунул голову из-за множества цепочек. Он был маленьким и смуглым. В правой руке сжимал шипящий утюг.
— Какого хрена вы так громко стучите?
Нью-Йорк, Нью-Йорк. Столица мира.
— Ричард Сили из квартиры три-эф — наш приятель. Должен был нас ждать, но дома его нет.
— И что с того? — «Мистер Услужливость».
— Мы продюсеры с киностудии. Собираемся снимать фильм с Ричардом Сили в главной роли. Так вот, мы подумали, что вы можете знать, как нам его найти.
Сол Коэн заморгал, помолчал немного, а потом поморгал на Джо Пайка.
— Да?
— Да.
— Не гони туфту! Я копов за версту чую, — ухмыльнулся Сол.
Пайк отошел немного в сторону. Я, в свою очередь, подошел поближе к двери, понизил голос и попытался напустить на себя хитрый вид. Я в жизни не видел копа, у которого был бы хитрый вид, но выбирать не приходилось.
— Ладно, мы полицейские. Нам необходима ваша помощь, чтобы установить местопребывание Ричарда Сили. Хотим обезглавить преступную группировку.
— Если найдете его, верните квартирную плату за восемь месяцев, которую этот маленький засранец мне задолжал.
— Как думаете, где он может сейчас ошиваться?
— Без понятия.
— А вам известно, где он работает?
— Чтобы этот ленивый сукин сын работал?! Если бы он работал, не задолжал бы за восемь месяцев за квартиру. Ни один из этих ленивых сволочей не работает.
— Знаете, где он проводит время?
— Загляните в «Диллард». Он там все время толчется, играет на бильярде, ищет, где дозу купить, или шарится с полоумными подонками Гамбоза.
— Подонки Гамбоза? — заинтересовался подошедший поближе Пайк.
Сол кивнул и, прищурившись, посмотрел на нас:
— Ага.
— Из семьи Гамбоза?
— Ага. — Он продолжал щуриться.
— Ричард Сили водится с семьей Де Лука, — сказал я.
Сол засмеялся хриплым смехом, перешедшим в кашель.
— Вы что, с луны свалились? Я работаю в этом доме тридцать пять лет. Гребаные подонки Гамбоза выросли на улице Вилмонт вместе с Ричардом Сили. Швыряли камни в черномазых и тырили у них деньги. Эта мелкая сволота Ричи Сили, Ник и Томми Гамбоза, а еще тронутый Винсент Рикки. Господи ты боже мой, Де Лука! — И вновь послышался смех-кашель. — Ричи — друган парней Гамбоза. Иначе стал бы я терпеть этого наркомана восемь месяцев?! Если я его вышвырну вон, эти подонки вырежут мне сердце и зажарят на сковородке.