Ярко светило солнце, дул довольно сильный ветер. Время от времени тому или иному спутнику Майкла приходилось придерживать цилиндр, чтобы его не сорвало с головы. Их внимание было приковано к скаковому кругу, и Маккласки, проследив за их взглядом, увидел, что по нему бегут пять лошадей. Заметив его, Тирни отделился от группы и пошел ему навстречу.
– Рад, что вы смогли приехать, – он кивнул головой в сторону ипподрома. – Если хотите выбрать подходящую лошадь для участия в больших скачках в августе, сегодня последний день, когда это можно сделать. В эти дни идет активная торговля лошадьми, поэтому я сейчас живу на своей ферме.
– В записке сказано, что у вас неотложное дело, – напомнил ему инспектор.
– Зависит от обстоятельств, – Тирни улыбнулся. – Во время последней нашей встречи вы говорили, что у Ардженти и франта не все гладко прошло на пресс-конференции, и в то же время они заявляют, будто близки к завершению расследования. Тот маленький спектакль, который я помог вам организовать на днях, пролил на это хоть немного света?
– Моему человеку удалось кое-что выяснить, но я не знаю, какое значение это может иметь.
Маккласки рассказал о записях, касающихся меток в виде букв иврита, найденных Гриффином среди личных бумаг Джозефа.
– И вы думаете, именно это помогло им приблизиться к завершению расследования? – спросил Майкл.
– Я знаю не больше вашего, – пожал плечами Маккласки. – Если и существует объяснение, каким образом метки на телах способны привести к завершению расследования, то в тех записях, которые видел мой человек, его нет.
Спутники Тирни разразились криками, подбадривая лошадей.
– Видите вон того человека в сером цилиндре справа? – спросил Майкл, кивнув головой в их сторону.
– Вижу.
– Это Фредди Гебхард, владелец одной из самых крупных конюшен породистых лошадей в Нью-Йорке. А тот, с кем он беседует, – Луис Салливан, знаменитый архитектор. Он разрабатывает для меня один проект и поэтому сейчас находится здесь.
Маккласки посмотрел в ту сторону, куда показывал бандит. Недалеко от людей, на которых он указал, под тентом находился стол, с которого два чернокожих официанта в красных ливреях разносили напитки. На краю стола стояла белая клетка с канарейкой Тирни.
– В том-то и дело, – вернулся Майкл к прерванному разговору. – Нужно понять, блефуют они или говорят правду. Вы же не будете бросать монету, гадая, так это или нет.
Инспектор кивнул, задумавшись.
– Помнится, вы что-то говорили о «факторе зависимости», – сказал он Тирни.
– Говорил, – бандит ухмыльнулся. – Я могу свести счеты с Ардженти и другими способами.
Другими способами? Маккласки внимательно посмотрел на собеседника. Тот пригласил его явно не для того, чтобы обменяться с ним информацией или продемонстрировать ему свои связи с представителями нью-йоркской элиты.
– У вас есть какая-то мысль? – заинтересовался он.
– Кое-какая.
Когда Тирни поделился с ним своей идеей, инспектор поднял брови:
– Это целый план. И весьма впечатляющий.
– Я, конечно, польщен, но ведь это совершенно очевидно. Странно, что вы не додумались до этого раньше, – заметил Майкл.
– А почему я должен был додуматься до этого?
– Вы же детектив и все такое, – Тирни улыбнулся, довольный тем, что ему удалось поддеть полицейского. – Но для этого нам, вероятно, понадобится прирученный журналист.
Маккласки кивнул:
– Думаю, я смогу найти кого-нибудь.
Тирни в ответ поморщился:
– Остается вопрос: можете ли вы взять на себя риск и оставить все как есть, посчитав, что они не продвинулись далеко в расследовании?
Инспектор задумался. Майкл сверлил его глазами, наслаждаясь душевными терзаниями, которые тот явно испытывал, принимая решение.
– Нет, я думаю, рисковать нельзя, – решил наконец полицейский.
Тирни повернул голову в сторону ипподрома. На его лице играла лукавая улыбка. Лошадь, шедшая второй, неожиданно прибавила скорости и под подбадривающие крики стоявших у шатра зрителей вырвалась вперед, обойдя лидера. И вдруг сознание Майкла пронзила мысль, касающаяся записей Ардженти, о которых ему только что сообщил Маккласки.