— Надо собираться, — отключив мелодичные переливы, заключил маркиз, поцеловал меня в нос и поднялся, оставив нежиться последние минуты в кровати.
Наблюдала, как собирается Лигар, и не могла сдержать чувства сожаления. Отпускать его отчаянно не хотелось, как и вылезать из теплой постели. Наполненное негой тело отказывалось напрягаться и шевелиться, а еще недвусмысленно требовало возвращение будоражащих мужских объятий.
— Не хочу, чтобы ты уходил, — честно призналась я, чем заработала удивленный взгляд стража.
Прада он тут же хитро прищурился и выдал:
— Нам надо жить вместе. Тогда мне не придется так рано уходить.
— Это только на время отбора, — пробурчала я и неожиданно оказалась резко перевернута на спину, а на до мной вновь навис желанный мужчина.
Ладони самовольно потянулись к нему и, пройдясь по твердой груди, умастились на широких плечах.
— Поэтому я покорно и жду. Потом не отвертишься, — пообещали мне и одарили поцелуем.
Но только я попыталась крепче сжать объятья, Лигар отстранился и исчез в портале. С разочарованным стоном распласталась на кровати и какое-то время лежала не двигаясь.
«Нам точно надо жить вместе, чтобы он хотя бы так не исчезал!» — проворчала я и сама себе удивилась. Мысль, которая еще пару дней назад пугала, сейчас наоборот рождала предвкушение. Кажется, я уже и сама с нетерпением начинала ждать окончания отбора. И ждать мне оставалось не долго!
Улыбнувшись своим размышлениям, поднялась и отправилась умываться. Не смотря на все вчерашние приключения чувствовала себя легко и свободно. Ничего не болело, а тело ощущалось как-то иначе. Я замерла перед напольным зеркалом, разглядывая себя в поисках изменений.
Но нет, я осталась такой же, как и была, не хуже и, увы, не лучше. Причина изменившихся ощущений была в резерве, который расширился. Теперь его не выедало целительное заклинание, которое я переделывала в свое время под себя, вырезав из плетения больше половины и оптимизировав до минимума. Правда и подключать его пришлось напрямую к резерву и контролировать отдельно. Теперь же оно как-то само регулировалось, равномерно наполнялось, восстанавливало мои силы и снова уходило в режим ожидания. Внезапно. Кажется я что-то наэксперементировала из ряда вон. Надо будет записать и посчитать конкретно. Поискать аналоги.
В этих увлекательных раздумьях я собралась и отправилась на завтрак с девушками, после чего нас снова отвезли в Модный дом. Заходить в вотчину стильных нарядов было откровенно страшно. Пусть вчера тайная стража быстро отсекла место событий от посторонних глаз, и лично я свидетелей не видела, но не сомневалась, что они точно существовали. И наверняка их сейчас съедает любопытство.
Вот только мои опасения о прожигающих со всех сторон взглядах и возможных попытках расспросить не оправдались. Весь работающий с нами персонал был максимально приветлив и нейтрален. По крайней мере, никаких намеков или чего-то странного я не заметила. А спустя час совершенно забыла о своих волнениях. Потому что в лучшем салоне красоты нас ждали комплексы по уходу за кожей, ногтями рук и ног, укладка волос, нанесение стойкого вечернего макияжа и полная подготовка к балу.
Закончили мы только за пару часов до начала торжества, зато все выглядели просто потрясающе. В предвкушении сердце билось все чаще и чаще.
Я с девушками уже направлялась к выходу из зала, в котором работали модельеры, когда за нашими спинами раздались глухой звук ударившейся об стену двери и мужской требовательный голос:
— Кто из вас Дайяна Рэбертон?
— Я, — обернувшись, робко призналась я.
Видимо рано расслабилась. Отчаянно захотелось позвать спасительную охрану. Но я этого не сделала, только стояла и удивленно смотрела на появившегося из дальнего помещения напудренного блондина, в котором любой хоть раз открывавший светскую хронику без труда узнал бы короля стиля лорда Сериона. А ему-то от меня что нужно? Да еще так внезапно!
— В кабинет, живо! — приказал он и для наглядности указал направление пальцем, на котором сверкало огромное кольцо с алым рубином.
Затравленно посмотрела в сторону выхода, за которым ждала охрана.
— Иди, — прошептала Алита и сделала страшные глаза. — Это же сам Серион! Вряд ли просто так зовет.