Любимого Руди больше нет. Родителям даже не удастся похоронить его как следует.
«В крематории просто обязаны дать скидку за половину выполненной работы» — вот как это выглядело.
Пока персонал возился с его женой, чтобы привести её в сознание, мистер Монморенси стоял рядом с обезображенным телом, чувствуя опустошённость не только в желудке, но и в душе, не обращая внимания на блевотину, попавшую на ботинки. Ему под нос сунули кусок горелого мяса и уверяют, что перед ним Руди. Какие же они идиоты! Руди выглядел совсем иначе. У него была улыбка отца, крепкое телосложение и сильные руки. Его мальчик был настоящим красавцем, а не жутким манекеном из адского пекла.
— Прошу вас, сэр, — похоже, к мужчине обратились уже не в первый раз. — Я очень сожалею, но вам нужно идти.
— Это не мой сын!
— Простите?
— Я требую тщательной экспертизы, потому что это не мой сын! — повторил мистер Монморенси.
— То есть вы хотите сказать…
— Докажите мне, что он — это действительно он!
— Хорошо, сэр, если вы так настаиваете.
— Да, я настаиваю! Я требую безоговорочной точности результатов и готов заплатить любую сумму!
— Нам понадобится время.
— Тогда почему вы всё ещё здесь? Немедленно приступайте!
Ассистент втолкнул каталку с телом, накрытым простынёй, в секционный зал. Пожилой врач (хотя характер его деятельности не позволил ему вылечить за всю практику ни одного человека) оторвался от чтения медицинского журнала и посмотрел на вновь прибывшего.
— Кто там? — он отложил издание раскрытыми страницами книзу.
— Парень вроде бы погиб в пожаре в результате злоупотребления алкоголем, — ассистент протянул сопроводительные документы, словно накладную на испорченный товар. — Отец требует установления личности.
— Руди Монморенси, — прочитал человек в халате. — Посмотрим, что с ним приключилось. — Он откинул простыню в сторону, и его взору открылась неприятная картина. — Ну, что ж, пора раскрыть его богатый внутренний мир.
Врач вернулся к столу, чтобы взять резиновые перчатки, маску и записывающее устройство, после чего выбрал металлический инструмент. Он надиктовал точную дату и время начала проведения аутопсии и с хрустом совершил первый надрез.
— Вот дерьмо! — выругался ассистент.
— Дерьмо — это то, чем набита прямая кишка, — невозмутимо поправил его седой мужчина.
— От этого звука у меня прямо-таки мурашки пробежали по коже.
— А чего ты ожидал от термического ожога четвёртой степени при стопроцентном поражении тела? У него даже волос не осталось, — врач выполнил Y-образное рассечение повреждённых тканей.
— Что это? — ассистент указал на внутреннее повреждение органов брюшной полости.
— Интересно, — задумчиво произнёс человек в халате. — Смерть настигла этого парня раньше, чем его охватило пламя. Судя по всему, рана нанесена колющим предметом.
— Значит, его зарезали?
— Кто-то пытался замести следы преступления.
— Я знал, что мой сын не мог погибнуть так глупо, — произнёс мистер Монморенси, выслушав вердикт судебно-медицинской экспертизы. Специалисты подтвердили, что тело принадлежит Руди, но умер он не от пожара, а от руки неизвестного убийцы. По данному факту полиция возбудила уголовное дело.
— Но кому понадобилось его убивать? — разразилась слезами супруга мистера Монморенси. — Ведь он не сделал никому ничего плохого!
— Я найду того, кто виновен в этом, — стиснув кулаки, процедил сквозь зубы мужчина. — И не пожалею никаких средств, чтобы грязная крыса, посмевшая отнять у меня моего мальчика, заплатила за всё сполна.
Ему почему-то вспомнился поздний звонок незнакомца.
«Я друг Руди», — представился тогда молодой человек. Друг, который не знал адреса студента. В ту ночь отец сам продиктовал ему номер сына.
«Я отыщу тебя, — клятвенно прошептал мистер Монморенси. — Чего бы мне это ни стоило».
Дэвид
Он проснулся, задыхаясь и жадно хватая ртом воздух, словно долгое время пробыл под водой. Первым делом ему захотелось убедиться, что его руки чисты. Дэвид взглянул на ладони — перевёл взгляд сначала на одну, затем — на другую, и обратно. Никакой крови, хотя у него сохранилось стойкое ощущение тёплой и липкой влаги на пальцах. Минувшей ночью подростку довелось стать свидетелем настоящего преступления. Парень на другой стороне ментального телеграфа зарезал человека. Но перед убийством он сказал кое-что важное.
«Руди Монморенси. Этот подонок изнасиловал её».
Дэвиду тяжело было слышать, что девушка подверглась подобному испытанию. Неужели привязанный к кровати студент и впрямь однажды сделал то, за что поплатился жизнью? Судя по решительности, с какой действовал Рэй, он и впрямь говорил правду.
— Ты в порядке? — заметила за завтраком отсутствующий вид сына Маргарет.
— Да, кажется, я немного задумался, — опомнился Дэвид.
— О чём же, если не секрет?
— Да так, мелочь, — поспешил избавиться от лишних вопросов подросток, отделавшись искусственной улыбкой.
— Наверное, у тебя на уме та самая девочка, о которой ты упомянул во время прямого эфира? — высказала вслух своё предположение мать. Как это ни удивительно, но со времени выступления сына на радио она обратилась к данной теме впервые, что вполне можно было бы отнести к числу её рекордов выдержки в личном зачёте.
— С чего ты взяла? — с максимально возможным равнодушием ответил сын, хотя сердце у него в груди так и подпрыгнуло. Дэвид даже забеспокоился, а не начал ли он размышлять о Виолет вслух?
— Ты рассказывал о ней с такой нежностью.
— Понимаешь, это был умелый драматургический ход, — вспомнил определение Паркера Джерретта для обмана слушателей подросток. — Режиссёр специально предложил внести в мою биографию вымышленную встречу с девушкой в магазине, чтобы история обрела композиционную целостность. — Всё-таки иногда школьные предметы приносят определённую пользу. Особенно теория литературы.
— Значит, ты заставил людей поверить в ложь? — в тоне Маргарет прозвучало разочарование.
— Не в ложь, а в красивую сказку. Слушатели любят сопереживать, и я с помощью наставлений Роберта Кенны нарисовал в их воображении определённую ситуацию, способную вызвать эмоциональный отклик, — в этот момент Дэвид ненавидел себя. Ему никогда не нравилось врать родителям, но у него не оставалось другого выхода.
— И никакой девушки нет?
Подросток отрицательно покачал головой, ещё раз мысленно извинившись перед матерью за очередную неправду.
Эксперимент по внедрению в рейв-трек электрогитарного звучания показался Дэвиду достаточно удачным. Он последовал примеру более опытных молодых музыкантов и использовал в композиции несколько сэмплов, взятых из других записей. В основном это были различные голоса, изменённые практически до неузнаваемости с помощью увеличения высоты тона, что придавало из без того живой мелодии особую весёлость. Она получила характерное название «Перегрузка».
— Отличная работа! — одобрительно кивнул Вик, когда Дэвид привёз в гараж записанную на аудиокассету копию и воспроизвёл её на магнитофоне. — Ты стал неплохо управляться со всеми этими электронными штуками.
— Мне тоже нравится, — сидя в удобном старом кресле, отозвался Ричи. Он закинул ноги на старый нерабочий телевизор и рассеянно перелистывал прошлогодний выпуск газеты, взятый из стопки скопившейся макулатуры, в основном рассматривая фотографии и картинки. Его привлёк анонс фильма Джеймса Кэмерона «Терминатор 2: Судный день», в котором говорилось о небывалом для 1991 года уровне визуальных эффектов. Кино и впрямь получилось стоящее, и друзья ходили в кинотеатр целых три раза, чтобы снова и снова увидеть Т-1000, состоящего из жидкого металла. Чего только стоил момент, когда он просачивался сквозь решётку в психиатрической клинике, чтобы убить Сару Коннор.