Как оказалось, Натали при первой нашей встрече выбежала к ординатору Хелене, которая встретила меня в приюте. Девушка хотела узнать, почему их не предупредили о новом подселении и почему поселили именно в их комнату, когда во многих других комнатах места были свободны.
Совсем недавно у Натали умерла подруга, место которой я как раз и занимала. Было странно, что меня поселили, когда вещи той девушки еще не были убраны. Никто не стал рассказывать подробности о смерти. Сайра, Натали и еще одна моя соседка Фиона быстро переключали тему разговора, когда я интересовалась их бывшей соседкой.
Приют Святой Марии не был обычным. Здесь находились дети когда-то давно богатых родителей, которые покинули этот мир. Меня удивляла предусмотрительность, с которой относились родители к жизни своих детей. Даже после смерти у этих приютских подростков было все необходимое. Они не могли распоряжаться деньгами, которые оставили им родители, но этим занимался сам приют до их совершеннолетия. И этими же деньгами оплачивалось само проживание в приюте.
Снова наступило неловкое молчание, когда начали спрашивать про моих родителей. Я не умела врать, как это делали Люк и Виктор. Их опыт человеческой жизни был намного больше, чем у меня. Я сказала, что не знала своих родителей и никогда не видела их. Что меня воспитывал брат и дядя.
Девушки очень удивились тому, что дядя не стал моим опекуном и не забрал меня к себе. Я не могла им признаться, что для меня это тоже было странно. Более странно было то, что кто-то оплачивал мое проживание в этом приюте. И это явно не мог быть Люк или Виктор.
Вся эта история с социальным обеспечением и Виктором, который выделил некоторую сумму для моего проживания, казалось бредом больного. Судя по тому, что мне рассказывали мои соседки, Виктору пришлось бы продать свою кафешку, а Люку часть тела, чтобы оплатить хотя бы месяц проживания в приюте Святой Марии. Я знала, что эти люди мне не хотели говорить подробности. И я точно была уверенна, что они знают, где находится Люк. Возможно, они же и знали, что я Серый Ангел. Возможно, они просто не могли сказать об этом так же, как не могла никому сказать об этом я.
В нашем мире знать могли только те, кто был непосредственно связан с тобой, то есть мой Хранитель, Люк, и бывший Хранитель Люка – Виктор. Я хотела найти способ, чтобы сказать об этом кому-нибудь еще. Меня не покидала уверенность, что где-то рядом бродит такой же Серый человек, как и я.
Моя печать больно пульсировала всё это время. Такое раньше происходило только тогда, когда во сне моя жизнь подвергалась опасности. Люк будил меня, и я чувствовала эту пульсирующую боль. Но печать никогда не росла так быстро, как сейчас. И никогда она не исчезала так быстро, как в эти дни.
Я могла гадать, что происходило в Сером мире и что происходило в человеческом. Была ли разрушена моя связь с Люком? Что с ним стало? Осталась ли я беззащитной? Если да, то почему печать снова появилась, хотя Люка нигде рядом не было… Одно я знала точно: моя связь с Серым миром не была разрушена, я не стала окончательно человеком, не приобрела Хранителя. Значит, был еще шанс вернуться обратно в мой мир.
Спустя некоторое время к нам зашла Хелена. Она сказала, что я должна представиться всем остальным жителям приюта, а также узнать некоторые важные подробности, но только лично. Девушки запротестовали такой скрытности, но Натали подмигнула мне, а потом тихо сказала на ухо, что я обязана делиться всем, что говорит Мымрелена.
Я была уверенна, что ординатор слышала, как исковеркала её имя Натали, но не подала виду. Девушки захихикали. Сайра и Фиона шли впереди под ручку, меня же под руку взяла Натали. Я уже было собиралась отстраниться, но девушка крепко сжала моё запястье. На глаза навернулись слезы, но я постаралась собраться. С исчезновением Люка это тело стало всё сложнее контролировать.
Мы спустились по другой лестнице на первый этаж и попали в большую просторную комнату, в которой находилось не меньше двух десятков людей. Это были дети приюта, и их становилось всё больше с каждой минутой. В комнате стоял шум, большинство стояло кучками и громко что-то обсуждало.
Как только Хелена поднялась к кафедре, которая стояла у противоположной стены, в комнате воцарилась тишина. У меня в желудке образовался ком, а метка, кажется, пульсировала так громко, что это могли услышать все.
– Добрый день, мои дорогие дети, – Хелена начала свою речь, но её взгляд был застывшим. Она смотрела сквозь толпу. – В нашей большой семье прибавление. Я знаю, что мы все еще не отошли от того печального события, которое потрясло наш приют несколько дней назад. Но это не значит, что мы не можем принять к нам нового человека. Эту девушку объединяет с нами то же горе, та же утрата. Наш долг помочь ей справиться с этим. Добро пожаловать в приют Святой Марии, – Хелена перевела взгляд на меня, мне стало не по себе, – Лондон Пэмброк.