– Я постараюсь сказать вам все, что знаю, Лондон.
– Этот приют ведь только для детей богатых родителей. Ни у моего брата, ни у моего дяди не было столько денег, чтобы поместить меня сюда. Как социальное обеспечение узнало обо мне?
Когда я задала свой вопрос, Хелена чуть-чуть дернула головой, словно отгоняя ненужную мысль. Она что-то знала.
– Ваш дядя оплатил часть проживания, оплату школы взяло на себя социальное обеспечение.
– Но вопрос был не в этом. Откуда они узнали обо мне? Они знают, что я…
Серый человек.
Слова застряли в горле. Серый человек, Серый Ангел, Хранитель, Серый мир. Ни одно слово я не могла выговорить, словно кто-то сжал мое горло тисками. Это была моя не первая попытка. И я знала, что писать тоже нет смысла: рука просто онемеет.
– Что вы что? – Хелена была в нетерпении.
– Я… я не могу это сказать.
– Тогда напишите.
На глаза навернулись слезы. Было бы все так просто. Но в голову пришла неожиданная мысль. Вдруг, если я покажу печать, свою метку Серого мира, то она меня поймет?
Я тихо начала задирать рукав, как в дверь постучали. Хелена пригласила стучавшего внутрь. Я отошла в сторону, собираясь потом продолжить разговор.
Печать покалывала, она росла. Я чувствовала, как метка продвигалась всё дальше. Она должна была достичь локтя, если Люк был рядом. И я знала, что он был рядом. Совсем рядом.
Постучавшие не заметили меня, когда вошли. Я стояла в тени двери, еле дыша от перехвативших меня эмоций. Это был тот самый парень, которого я встретила буквально несколько часов назад. Ким О Шин? Рядом с ним стоял высокий мужчина с такой же необычной внешностью. Они оба были очень похожи и держались так, словно их приход был чем-то грандиозным. Именно такими их показывали по телевизору.
– Добрый день, мисс Элетворт.
– Мистер Ким… – Хелена явно не ожидала их появления.
– Тот вопрос, который мы с вами обсуждали. Вы приняли решение?
Телефон парня зазвонил, никто не обратил на это внимания. Молодой человек взял трубку:
– Да, Бет. Я сейчас не могу говорить… Ладно, я выйду.
Ким О Шин развернулся и на мгновение замер, заметив меня в тени двери. Но больше никаких эмоций нельзя было увидеть на этом лице. Он прошел мимо, оставив дверь открытой.
Я не знала, что мне делать. Стоило ли подать голос? Возможно, это был важный разговор, который мне нельзя было слышать. Все слишком запутанно. И самое сложное: я не знаю, что мне делать в подобных ситуациях.
Правильный ли был мой выбор или нет, но я все же подала голос и вышла из тени. Ни к чему было прятаться, если я не хотела ввязываться в человеческие разборки.
Мужчина, как и молодой человек, не обратил на меня особо внимания, а Хелена просто кивнула, как всегда. Один лишь её жест дает понять, что делать дальше. Мне следовало уйти.
Я вышла и прикрыла дверь за собой. Ким О Шин разговаривал по телефону, стоя возле окна. Он положил трубку как раз в тот момент, когда дверь закрылась. Мою руку пронзила боль. Печать не переставала расти, причиняя мне неудобства.
Одернув рукав, я уже собиралась развернуться и пойти в другую сторону от парня, как почувствовала… это было впервые. Такого ощущения мое тело не испытывало. Казалось, словно маленькие холодные струйки воды стекают по спине. Но я даже не вспотела. Это чувство парализовало меня. Я встала на месте, не пройдя и пары шагов. Хотелось убежать, скрыться, но ноги не слушали приказов моего разума. Я впервые почувствовала, что тело не принадлежит мне.
Телефон снова зазвонил, что вывело меня из оцепенения. Я обернулась. Ким О Шин смотрел на меня.
– Элизабет, – он произнес только имя и сбросил звонок.
Мы стояли, смотря друг на друга. Боль пульсировала в руке, но мне больше хотелось узнать, откуда взялось то странное чувство. Что такого произошло? Чувствовал ли этот парень то же самое?
– Ах… – боль пронзила всю руку и даже плечо. В глазах потемнело. Боль пульсирующей волной проникала в голову, распространяясь по всему телу.
В какой-то момент я перестала понимать, что нахожусь в сознании. Открыв глаза, я поняла, что лежу на полу. Ким О Шин поддерживал мою голову одной рукой, другой держал руку. Рукав был немного задернут. Были видны шрамы печати. И парень как раз смотрел на них.
– Есть много способов уйти из жизни, но этот не самый лучший, – он помог мне встать.
– Как видишь, попытка не удалась, – я в который раз одернула рукав. Пора начать носить перчатки. Почему-то его комментарий вызвал волну негодования. Я читала о тех, кто покончил с собой. И было неприятно осознавать, что видя эти шрамы, люди могут подумать, словно я хотела уйти из жизни. Не таким путем.