– Как тебя зовут?
– Элди, – за меня ответил Томас. – Вообще её настоящее имя Лондон, но это прям совсем пафосно звучит, словно мы из высшего класса. Я имел смелость придумать сокращение.
Я могла лишь смотреть на всё это и недоумевать. Люк, зачем ты ушел? Зачем я во все это ввязалась?
– Что за лечение? – я задала этот вопрос в пустоту, но парни сразу откликнулись. Кажется, только этого вопроса они и ждали.
– С давних времен и до конца лет своих, самым лучшим лекарством для человека была музыка. Она проникала вглубь тела, затрагивая то ли душу, то ли разум. Она могла излечить любые болезни, только если ты ей позволишь… – это был Томас.
– Я вижу в твоих глазах непонимание. Братья святые, начнем? – это уже был парень, который сидел за странным инструментом.
Позднее они мне объяснили, что это были за инструменты. Томас играл на гитаре, как и один парень. Двое других играли на барабанной установке и на синтезаторе. Я впервые слышала эти инструменты и впервые видела, как на них играют. Никогда не думала о музыке, хотя читала о ней. Её вставляли в фильмы, но она была почти незаметна.
Когда парни начали играть, звук сразу заполнил всю комнату. Мерное постукивание по барабанам, клавишам, струнам… Всё сливалось в мелодию. Мысли сразу испарились. По коже пробежались мурашки, когда Томас начал петь.
Мое онемение не проходило. Я слушала и смотрела на этих людей. Раньше казалось, что звуки не могут притягивать, не могут помочь забыть о настоящем. Но пока они играли, я не могла думать ни о Люке, ни о Сером Мире, ни о том, кем являлась на самом деле. Я закрыла глаза, вслушиваясь в мелодию и в слова. Странным образом они сплетались и казались единым целым. Неужели словами можно создать музыку?
Когда они закончили, Томас аккуратно снял свой инструмент и поставил его к колонкам. Он быстрым шагом подошел ко мне и приложил руку к моему лбу.
– Нашему больному, кажется, стало лучше. Благодарю за работу, ребята, – светловолосый стал хлопать в ладоши и кланяться, парни засмеялись, и мне почему-то тоже захотелось улыбнуться.
– Ооооооо, – протянули они хором, когда увидели мою улыбку. Кровь сразу прилила к лицу. Я отвернулась, потому что испугалась этой реакции моего тела.
– Мы еще не закончили с процедурами, присаживайся! – Томас силком усадил меня на одно из кресел. Остальные расселись вокруг меня. Мое сердце ускорило свой ритм.
– Я – Дик, – это был парень, который играл за барабанами. У него были темные волосы, которые торчали во все стороны. Широкие скулы лица, тонкие губы, хриплый голос. Думаю, многие давали ему лет больше, чем было на самом деле.
– Джек-воробей, бас-мастер, святой и просто лапочка, – у этого молодого человека были не такие широкие скулы, и голос намного выше, его волосы были немного светлее, чем у Дика, но так же торчали во все стороны.
– Это Энтони, – его представил Томас. Парень привстал, но светловолосый его усадил обратно. – Приятель, тебе лучше молчать, а то она испугается.
– Но… – Энтони хотел что-то сказать, но Томас перекрыл его рот рукой.
– Он с тобой как-нибудь потом поговорит, просто если начнет, то его не заткнуть, – оправдывался светловолосый.
Я сидела, стараясь казаться как можно меньше. Эти парни вызывали во мне какое-то странное чувство. Так было с Виктором, так было с Люком. Мне казалось, что я уже довольно давно с ними знакома.
– Я… – слова не шли.
– Не стесняйся, говори. Мы доктора со стажем! – прохрипел Дик. Я улыбнулась. Этот жест вышел неосознанно.
– Если кратко: это дом Тони, инструменты наполовину тоже его, с учетом того, сколько мы в них вложили… Ну и все мы из приюта Святой Марии.
Я удивилась. Не считая Томаса, остальные парни казались слишком взрослыми для приюта. Я знала, что после совершеннолетия все уезжают.
– Им уже больше восемнадцати, не смотри ты так, Элди! – отмахнулся от меня Томас.
– Да. А еще все думают, что мои приемные родители уехали на курорт, хотя на самом деле они пропали около полугода назад, – новым голосом оказался Энтони.
– Тони!
– Черт тебя бы взял, Тони!
– У нас терапия по выздоровлению, а не впадению в уныние.
– Сочувствую, – я уже знала, что надо говорить в таких ситуациях.
Энтони горестно улыбнулся. Томас опять заговорил:
– Дик и Джек тоже потеряли своих родителей, как и все мы. Не стоит унывать.
Парни закивали в поддержку. Но, кажется, это была не та терапия, что мне нужна.
– Я не теряла родителей.
Молодые люди промолчали, ожидая, что я скажу дальше. Но мой взгляд упал на стену, где висела фотография в рамке. На ней был мужчина, который держал огромную рыбу на веревке. Рядом стоял… Люк.