Потом человек пошел к коробкам и стал там что-то искать. Он вытащил большую вещь, в которой постоянно менялась картинка, когда он её двигал. Парень поднес эту штуку к телу.
Я увидела маленького ребенка, как и думала. Он во все глаза смотрел на меня. Короткие волосы цвета, как у огня, только намного темнее, беспорядочно торчали во все стороны на голове. Тело не было прикрыто одеждой, как у других подопечных.
Мне захотелось посмотреть на это тело не через эту штуку, поэтому я попыталась переместиться дальше. Краем глаза я заметила, что тело этого ребенка начало шевелиться. Почему оно двигалось сразу после того, как я хотела переместиться?
Парень отставил странную вещь с изображениями в сторону, накинул на тело ребенка свою рубашку и сделал быстрое движение, отчего я оказалась намного выше, чем была раньше. Странный груз тяжести появился, хотя сложно было понять, откуда он исходит. Тело двигалось, и я перемещалась вместе с ним.
– Наверно, стоит объяснить тебе сейчас все, но вряд ли ты поймешь хоть слово. Для адаптации потребуется минимум год, может два. Сейчас, на вскидку, тебе не больше восьми лет. Они прям решили тебе дать пожить подольше, – последние слова человек произнес невнятно, но они имели прямое отношение к этому телу… или ко мне.
***
Мы с Люком жили в небольшой квартире: маленькая загроможденная комнатка, холл и кухня с ванной. Он называл это место явлением бедности. Иногда я задавалась вопросом, почему Люк не xочет бросить меня, но на каждый мой вопрос он отвечал: «Не могу».
Люди заботились друг о друге. И хоть и прошло уже десять лет, но мне сложно было адаптироваться к этой жизни. Каждое Рождество тут я вместо обычных человеческих желаний о семье и здоровье загадывала всего одно: пусть меня вернут обратно.
Все эти десять лет Люк учил меня сам, я не ходила в школу, не играла на улице с детьми, ни с кем почти не общалась. Наша маленькая «семья» состояла из меня, Люка – моего «брата» и Виктора.
Виктор – старый человек, как он говорил сам. Никто из нас, бывших Серых людей, не знал своего точного возраста, так что все делалось навскидку. У него были густые серые волосы и множество складок возле глаз. Виктор не любил разговоров о своем прошлом. И о Сером мире вспоминал очень редко. Казалось, что он, и правда, родился человеком и никогда не был Серым Ангелом. Сколько же надо прожить, чтобы память окончательно стерла все эти воспоминания?
Я мало знала о человеческой жизни Виктора, только то, что он когда-то был связан с Люком так же, как я сейчас. По документам Люк приxодился мне братом, а Виктор – дядей.
В моей человеческой жизни не происходило ничего интересного. «Брат» был занят работой с утра до ночи и не хотел, чтобы я без надобности выходила в мир. Он считал, что раз меня закинули сюда по ошибке, то не стоит привыкать к человеческой жизни. Но Люк научил меня писать и читать, чтобы я могла проводить свое время за каким-нибудь занятием.
Мы жили в съемной квартире, одевались в старое тряпье. Главная особенность нашиx вещей – никто никогда не носил кофты с короткими рукавами, а зимой главный аксессуар – это перчатки. Всему этому была одна причина – печать.
Когда мы только познакомились, Люк пытался мне объяснить значение причудливых узоров на моем правом запястье, но понимание пришло только со временем.
Бывшие Серые люди получали тело, которое не было создано на земле. То есть никто из нас не был рожден на земле, поэтому не имел родителей, поэтому мы не имели Серых Ангелов, охранявших наш сон.
Хранителями мы называли тех, кем были сами раньше. Те, кто защищает людей в их человеческих снах. Но природа бывших Серых Ангелов была неестественна. Мы были пришельцами. Наше существование на земле противоречило самой сути существования человека.
Печать на моей руке называлась главной. То есть она появилась у меня первый раз с тех пор, как я стала человеком. Печать – это те причудливые узоры на моем правом запястье, которые выглядели как шрамы. У Люка была точно такая же – побочная печать. Он получил её второй раз, но не говорил, каким образом и по какой причине исчезла та первая печать.
В чем же смысл этих печатей? Она наделяла нас способностью чувствовать друг друга на расстоянии. Люк мог узнать, если в моем сне мне грозила опасность. Несколько раз он спасал меня от смерти. Попросту будил в нужный момент. Люк объяснял, что чувствовал жуткую боль, когда мне угрожала опасность во сне.