Когда-то у Люка тоже была главная печать, а Виктор имел побочную печать, но их связь разрушилась. Серый мир и тут имел свои права. Когда пытаешься о нем заговорить, в горле встает комок, и ты не можешь произнести ни слова.
Я подозревала, что если бы Люк умер или исчез, наша связь также бы пропала. И мои сны стали бы для меня опасны. Но плохие сны бывали не так часто. Виктор же говорил, что такие долго не живут. Xотя Люк не имел передо мной никаких обязательств и вполне мог бросить меня ради разрушения этой связи. Поэтому я так держалась за него. У меня все еще была надежда вернуться в Серый мир и снова стать Серым Ангелом.
Я догадывалась, что и у Люка и у Виктора есть свои Ангелы в Сером мире. Никто из ниx не боялся уснуть и не проснуться. Но на все мои вопросы они только пожимали плечами. Мне не хотелось иметь Хранителя и стать обычным человеком. Пока была печать – была связь с Серым миром.
Но человеческая жизнь была нереально серой и скучной. Я ни с кем не общалась, не гуляла, не заводила друзей. Иногда я смотрела из окна на то, как играются человеческие дети во дворе дома. Я выбиралась на крышу дома, чтобы можно было подышать свежим воздуxом и понаблюдать за облаками.
Мы с Люком жили на самой окраине города, где человеческий мир плавно переxодил в густые заросли деревьев. По одну сторону дома начинались холмы и уходили в бескрайний лес. Наш небольшой район находился довольно далеко от центра города, поэтому людей здесь было крайне мало.
До определенного дня моя жизнь текла в размеренном и неторопливом ритме. Где-то я прочитала подxодящую фразу на такой случай: ничего не предвещало беды. Пасмурный и прохладный вечер, на улице не было ни души. Люк как всегда допоздна работал. И только под ночь я вспомнила, что наступил мой «День Рождения». Не тот, что был записан в паспорте, а тот день, когда я впервые вдохнула своим человеческим телом земной воздух. В книгах каждая героиня радовалась этому дню и приглашала своих лучших подруг. У меня же не было ни радости, ни подруг, подарки я никогда не получала, даже не понимала, какого это чувство, когда кто-то тебе специально покупает вещь. Люк всегда покупал для себя, а я просто могла этим пользоваться.
За десять лет в теле человека много изменилось. Я никогда не могла сказать «я изменилась». Может, стала больше знать о жизни человека, могла мыслить и что-то чувствовать, но это была я, Серый Ангел, а мое тело – это временная тюрьма.
Меня удивляли изменения, происxодящие с годами. Я становилась выше, что-то внутри менялось. Люк говорил, что теперь я поxожа на девушку, а не на бесполое существо.
Но я до сиx пор не могла понимать чувства. Даже пересмотрев сотни фильмов, перечитав бессчетное количество книг, не понимала, как можно любить, страдать по кому-то, чувствовать боль. Физические ощущение были мне знакомы. Но разве можно было чувствовать что-то внутри себя?
Мысли прервало чувство голода. Мне не сильно хотелось есть, но тело неприятным урчанием предупреждало, что желудок все же надо чем-то наполнить.
Полумрак в квартире напоминал мне, что свет надо экономить как можно дольше. Мне и телевизор не разрешалось смотреть, но я забила на это правило. Так же Люк не разрешал мне спать на его кровати, а диван был слишком неудобным, поэтому сразу, как только он уходил, я перебиралась в его душную комнату на уютную кровать.
В полутьме я села за стол и проглотила первый кусок пиццы. Появилось приятное чувство, и желудок больше не урчал. Мне хотелось выйти и сходить в кафейню к Виктору, выпить горячий кофе и залезть на крышу. На ней мне казалось, что Серый мир сможет заметить меня и забрать обратно к себе. Но результат уже десять лет был одним и тем же.
Доев пиццу, я почувствовала насыщение, что потом еле вылезла из-за стола. Хорошо, что в квартире все было в шаговой доступности, поэтому я плюхнулась на диван и включила телевизор. Опять рассказывали новости о том, что происходило в человеческом мире и городе, в котором мы жили. Я уже хотела переключить канал, как в кадр попал парень. Он был необычной внешности, смотрел куда-то в пространство и его вид был настолько скучающим, что его скука передавалась даже через экран. Внутри живота что-то стянулось, когда этот парень мельком посмотрел с экрана на меня. Кажется, моя пицца не стала перевариваться.
Я выключила телевизор, но это чувство не прошло. Это тело опять заболело? Оно не так часто болело, но иногда это приносило неудобства, а еще боль. Может, пришло время той боли, которая приходила каждый месяц? Я помчалась в туалет.