– Люк у тебя? – спросила я у Виктора без приветствия.
Он поднял свои густые брови в знак удивления. К чему это было? Если Люка не было дома, он был у Виктора. Мой «братец» никогда надолго на «отдыхе» не задерживался.
– Я не видел его уже несколько дней. Как прошел День Рождения? – дядя умудрялся разговаривать со мной и одновременно готовить заказ для посетителей.
– Он не возвращался домой.
– Значит, ушел в загул. Скоро придет. Мне надо работать.
За десять лет жизни с Люком, он никогда не уходил в загулы, как любил говорить дядя. Он не мог меня бросить. Он знал, что если уйдет, то печать ослабеет, да и какой от нее был смысл, если его не было рядом?
Точно. Печать. Люк должен был почувствовать сегодня ночью боль, когда мне приснился кошмар. Неужели он не отреагировал?
Я отошла в сторону и задрала рукав водолазки. На секунду показалось, что в глазах потемнело. Этого не могло быть, не могло случиться. Мои шрамы на запястье были настолько слабые, что их можно было и не заметить. Прошло чуть больше дня, как Люка не было рядом. Они не могли так быстро исчезнуть, он не мог так далеко уйти за одну ночь…
– Виктор… – голос почему-то дрожал, когда я его звала. Дядя немедленно отреагировал.
– Сэм, постой на замене!
Дядя схватил меня за руку и потащил в подсобку. Мое тело не сопротивлялось.
– Что случилось? – Виктор осторожно посадил меня на стул.
– Печа… печать.
Дядя взял руку и посмотрел на запястье. Я заметила, как зрачки в его глазах стали еще шире. Что это значило? Он испугался?
– Когда это произошло?
– Виктор, это же не страшно? Ну, что печать исчезает? Люк… – голос опять дрожал, – он же вернется?
– Когда это произошло? – дядя не унимался, он слишком сильно был взволнован.
– Его нет всего пару дней. Должен был вернуться еще вчера.
– Ты проверяла работу? Звонила? Он ничего не говорил о том, куда собирается? Люк не мог просто так уйти, – напряжение Виктора было настолько велико, что я могла сосчитать все морщинки на его лбу.
Неприятное чувство прокралось в мое тело. Оно не болело, но находиться в нем с каждым мгновением становилось все сложнее. Как это называют? Человеческий страх? Наверно, мои зрачки также расширены, как у дяди.
– Через день ты станешь полностью беззащитна. Вы с Люком ссорились? Он забрал какие-нибудь свои вещи из квартиры?
– О чем ты? Виктор, что ты имеешь в виду? – я вырвала руку. – Он не собирался меня бросать, даже если у него и возникало такое желание. Люк же мог меня бросить еще десять лет назад! Просто прошел бы мимо, сделал вид, что не заметил…
Виктор резко схватил мой подбородок, не давая мне шевельнуться или посмотреть в сторону. Мои пальцы вжались в сидение стула, давая почувствовать мне боль. Все это действительно происходило.
– Скажи мне правду, Элди. Скажи, что произошло! – я впервые услышала, как Виктор кричит. Его низкий голос отозвался по всей комнате. Нас могли услышать в кафе, но никто не зашел.
– Если бы я знала, что произошло, ты был бы первым, кто все узнал, – мне стоило огромных усилий держать голос ровным, непонятный порыв моего тела заставил меня резко и глубоко втянуть воздух.
– Тогда возвращайся домой. Посмотри, что оставил Люк. Ты не можешь долго оставаться одна. Либо он вернется, либо…
Либо не жить мне долго и счастливо. Дядя мог не продолжать. Серый Ангел знает свою участь. Мы все равно были пришельцами на этой земле. Наша жизнь не имела никакого значения.
Я еще раз подавила то неприятное чувство, заставившее меня так глубоко и резко вздохнуть. Это было похоже на плач, но я никогда не плакала, поэтому не знала, что должно было произойти. В фильмах люди просто начинали плакать, и слезы ручьем лились из глаз. Кто-то даже рыдал, издавая нечеловеческие звуки. Сложно было представить, что и я так смогу. Но вот мое тело точно может, и приходилось подавлять силой мысли все эти порывы.
Виктор отпустил меня. Я знала, что он не оставит меня одну, но что он собирался делать? Выходя из подсобки, чуть не споткнулась о собственные ноги. Сэм заметил это и ободряюще помахал рукой. Ничего утешительного в его веселом лице не было.
Я прошла как тень между столиками, опять пытаясь быть незамеченной. На улице все так же шел дождь с ветром, а мой зонт остался у Виктора. Волосы за считанные секунды стали мокрыми, как и одежда. Волосы, к тому же, сразу стали волнистыми от влаги. Удивительная способность, которую я так же не могла понять.
В этом человеческом мире было слишком много того, что я не могла понять, принять. Моя душа была гостьей, а мое тело пришельцем. Я не помнила, как дошла до дома. Быть тенью Люк научил меня очень хорошо. Но как я могла ею остаться, когда больше не было того, кто давал и питал эту тень? Но брат, хоть и не родной, не мог меня бросить. Десять лет жизни работать с утра до вечера, чтобы мы оба могли пропитаться? В человеческом мире это слишком большая цена.