Сил хватило только на то, чтобы сесть. Глаза закрылись сами, голоса родителей словно отошли на второй план, а перед мысленным взором снова, как живая, встала Ира.
Вспомнились их самые первые пробы. Она танцевала, как никогда до этого, уверенная, что ее обязательно выберут на партию Джульетты – и оступилась в самом финале. Ира тогда лишь снисходительно улыбнулась, мол, не везет, со всеми бывает. Сама она станцевала не хуже, но и не намного лучше нее, и Ника потом долго не могла понять, почему в итоге все так обернулось. Неужели никто не увидел, что Иришка переигрывает в некоторых местах, где-то ей не хватает чувств? Это же балет, он построен на эмоциях!..
Потом она смирилась. Пробовала снова и снова, но всякий раз в попытке превзойти недосягаемый образ примы их курса она оскальзывалась почти у самой победы. В такие минуты ее собственное имя казалось ей насмешкой – ну какая она Ника?.. Со временем относиться к своему проигрышу она стала спокойнее, а к Ире – почти как к подруге. Они делились секретами и хранили их, помогали друг другу, хотя порой Нику не покидало ощущение, что Ира относится к ней с чувством собственного превосходства – особенно в те моменты, когда она вновь и вновь умудрялась обходить ее.
С Глебом вышло примерно так же. Он перевелся в их академию еще в десятом классе, приехал из Петербурга и почти сразу покорил всех девчонок курса. Но видел перед собой всегда лишь одну. Ника будто опять растворилась, обернулась тенью, кем всегда и была рядом с Ирой. Но она не обижалась, прекрасно понимая, что изменить мнение других до выпуска ей не удастся – все слишком привыкли к действительности. К тому же, такой тенью была не она одна.
Господи, неужели эти воспоминания, как призраки, всегда будут с ней? Неужели Ира, как и сыгранная ей Жизель, станет преследовать ее всю жизнь, даже теперь, после смерти?..
Почувствовав ласковое прикосновение к волосам, она прижалась к руке матери, посмотрела из-под ресниц на взволнованного отца и разрыдалась.
Она не плакала даже тогда, когда получила травму и слегла почти на месяц. Целый месяц без занятий, да еще на лекарствах – любой танцовщик придет в ужас от такой перспективы. Но она не разрешила себе плакать, понемногу занимаясь в своей комнате, хотя ей полагался постельный режим.
А сейчас ей это было необходимо. Она запуталась в своих чувствах, в том, что испытывала к Ире и ее смерти. Ей нужно бы было ее ненавидеть, но все эти годы она ее искренне жалела – и потому была рядом. Ей нужно бы было радоваться или хотя бы испытать облегчение от ее гибели – а она чувствовала тоску и вину за то, что ничем не смогла ей помочь, хотя была поблизости.
А еще она чувствовала вину за Глеба. Еще когда только влюбилась в него, а он встречался с Ирой – ей казалось, что так она будто предает подругу, какой бы та ни была. Даже когда они расстались, Ника не позволила себе перейти грань дружбы, которая связывала их с его первого дня в академии. В конце концов, у них впереди еще много времени, кто знает, как сложатся их дорожки после выпуска...
Теперь между ними снова оказалась преграда.
Вся скопившаяся за эти годы боль ударила в виски, заставив закричать, но крик быстро стих, остались только тихие отчаянные рыдания. Вера Петровна продолжала молча баюкать дочь в объятиях, Федор Владимирович присел перед ними на колени и бессильно держал своих женщин за руки.
А Вероника продолжала плакать, толком уже не понимая настоящей причины своих слез.
_______________
Блог с визуализацией главных героев уже на моей странице!
Глава седьмая
Успокоиться удалось не сразу. Дрожь прошла после пары стаканов воды, но мокрые дорожки слез высыхать не торопились. С досадой утерев их, Ника судорожно вздохнула полной грудью и так же резко выдохнула. Стало немного легче.
- Дорогая, может, тебе прилечь? Поспать? – тихо предложила мама, глянув на молчаливого Федора Владимировича. Вероника мимоходом кивнула, затем покачала головой.
- Мне просто нужно отдохнуть. Побыть одной.
- Если что понадобится, зови, – эхом откликнулся ей вдогонку отец.
У себя в комнате она переоделась в домашнюю разношенную пижаму и рухнула в постель, с головой накрывшись одеялом. Почти сразу же стало душно, широкая футболка облепила тонкую фигуру, но выныривать из теплого кокона Ника не спешила.