Что, если сегодня там будет и Ирин убийца? Наверняка и следователь тоже приедет – тогда нужно быть особенно внимательным.
Что мотив, что личность преступника для него по-прежнему оставались загадкой. Верить, что это кто-то из своих, категорически не хотелось, но ведь и других подозреваемых нет!..
У ворот академии его вдруг окликнули, Глеб обернулся. Ксюша, Лена и Ника медленно подошли, держа в руках такие же розы, как и у него – любимые цветы Иры.
Наверно, она была бы в восторге.
- Мы думали, ты уже там, – призналась Лена, глядя на него скорбными глазами. Глеб знал: эта скорбь искренняя.
- Не хотел, чтобы на меня опять косились, – поморщился Глеб. – Мальнев наверняка тоже здесь.
- Это его работа – подозревать всех нас.
Он скользнул взглядом по поникшей Нике. Бледная кожа и круги под глазами – видимо, не спала всю ночь и тоже думала.
Поймав его взгляд, Ника слабо улыбнулась, но улыбка быстро поблекла, как если бы она о чем-то вспомнила. Серые глаза тоже потухли, и она поторопилась отвернуться.
- Пойдемте? – предложила Лена.
Вчетвером они пересекли пост вахтера, поднялись по лестнице и свернули в главный зал. Перед сценой уже стоял портрет Ирины, перетянутый черной лентой. Гора цветов перед ним неукротимо росла, а у поставленных рядом столов собрались первые гости, пришедшие проводить Иру в последний путь.
При виде них несколько людей обернулись, кто-то зашептался. Глеб мысленно чертыхнулся, однако, не скрыв неприязненной гримасы. Оглянувшаяся на них Нина Леонидовна только кивнула в знак приветствия и вновь отвернулась к следователю, который с невозмутимым видом оглядывал зал.
Постепенно людей становилось все больше. Глеб видел много знакомых лиц: большинство было с их потока, и многие знали Иру лично. Было много и тех, кто приходил на ее спектакли – поклонники и фанаты, восхищенные ее талантом и грацией, но совершенно не знавшие ее как человека.
- Иру бы порадовало такое количество внимания.
От неожиданности Глеб вздрогнул – Ника подошла так тихо, что он ничего не заметил.
- Прости, – Ника смущенно улыбнулась. – Ты выглядел таким задумчивым, что я не удержалась.
- Ты в порядке? – Глеб прищурился, отчего Ника поморщилась.
- Нет. Пошла с ребятами поздороваться и услышала кое-что... Ты ведь знал, что Ира часто слухи распускала?
- Ну да, это же Ира.
- А что она поливала грязью нас?
Он чуть не споткнулся. Мозг принялся соображать с космической скоростью, голосок подсознания ехидно напомнил о предчувствиях его интуиции.
Черт, опять все против них!
- Кого – нас?
- Всех нас. Меня, Лену, Таню, даже Ксюшу – хотя, казалось бы, с ней они почти и не общались. Оказывается, все мы давно мечтали от нее избавиться, мы корыстные жестокие стервы, способные чуть ли не ноги ей переломать. Любопытно, что я раньше ничего такого не слышала...
- Не обращай внимания, – оборвал ее Глеб. Жутко хотелось ее обнять, но каким-то чудом он сдержался. – Все скоро успокоятся. В конце концов, все прекрасно знали, как Ира любила преувеличивать.
- Я просто не понимаю, – тихо сказала Ника. – Как можно быть такой жестокой? Мы же к ней со всей душой, а она... Зачем?
- Трудно сказать. Может, боялась, что однажды перестанет быть примой – вот и портила репутацию всем подряд. А, может, ей просто так легче жилось, когда плохо всем вокруг. Жизнь прожита не зря.
- Не зря? А нам каково должно быть?
- А это ее не волновало, – горько ответил Глеб. – Вы же сами мне об этом часто говорили, ей не было дела до чувств других. Так чего теперь удивляться?
- Наверно, ты прав. Только... чего ей не хватало? И успех, и талант, и внимание, и любовь – ну зачем тогда?
Жалость в ее голосе оказалась настолько сильной, что он дрогнул, осторожно привлек к себе и обнял, уткнувшись носом в макушку. Ника засопела куда-то ему в плечо, трясясь от рыданий, а Глеб неожиданно понял, что сам не проронил ни слезинки с того момента, как узнал о смерти Иры.
Переболело? Или он попросту никогда ее по-настоящему не любил?
Нет, наверно, все же любил. Даже больше, он сходил по ней с ума почти с первого дня. Еще бы: красивая, успешная, талантливая – и одинокая. Он ухаживал за ней так, что все девушки с потока завистливо вздыхали, часами стоял под окном, если они ссорились. И ревновал, конечно, но не до одури, а осознанно, понимая, что восхищение – это часть их профессии.