- Он мог с кем-то пройти, – предположила Таня.
Мальнев слушал их рассуждения с нескрываемым интересом.
Вроде бы еще совсем девчонки, им бы платьями интересоваться да на свидания бегать, а они... Мало того, что балет – это и репетиции ежедневные, и травмы, и нагрузка, – так еще теперь и расследование. Им бы о себе подумать, а они преступника ищут.
- Детский сад, честное слово, – буркнул Мальнев себе под нос. – Хватит заниматься ерундой. Оставьте это дело полиции.
- Так разбирайтесь тогда, – воскликнула Ксюша. – Мы от страха трясемся, а вы чем занимаетесь? Нику по чем зря подозреваете? Неужели непонятно, что она это могла затеять в последнюю очередь?
- Мне кажется, вы выбрали не ту профессию, – съязвил следователь, поднимаясь. – Вам бы в адвокаты стоило пойти. Вероника, сегодня подъедете в отделение, дадите письменные показания. И из города ни ногой.
- Вы же хотели меня арестовать, – напомнила Ника и тут же прикусила язык. Мальнев хмыкнул.
- Я в совпадения не верю. А вот в чей-то умысел – еще как.
Он ушел, громко хлопнув дверью, а Ника крепко задумалась.
В его словах была своя логика. Вокруг нее и впрямь будто выстроили целую сеть, лабиринт, из которого не так-то просто найти выход. Почему все ведет к ней? Кому выгодно подставить ее?
А, может, не в этом дело? Что, если кто-то расчищает путь – для нее? Нет, тоже ерунда... Может, она и талантлива, но есть люди намного талантливее нее. Так что теперь, всех убивать? К тому же, будь это так, она бы вряд ли получила записку. Зачем пугать того, ради кого стараешься? Одно дело сбить с настроя остальных, но цель-то зачем?
Или все же она ошибается?
Репетиция для нее прошла, как во сне. Чисто механически отработав все движения, она получила выговор от Нины Леонидовны за недостаток экспрессии и вернулась на свое место. На сцену как раз вышла Лена, а у нее появилась минутка подумать.
Нужно как-то очистить свое имя. Пускай ее подозревают, пускай убийца пытается перевести стрелки на нее – пока ее не арестовали. Косвенные улики – это и не доказательства, а лишь предположения, но даже этого хватило, что следователь перестал ей доверять. Раз так, надо придумать, как вывести настоящего убийцу на чистую воду.
А для этого нужно понять мотив. Она снова перебрала в уме все возможные варианты, но их оказалось слишком много, и каждый имел право на существование. Как тут угадать?
Почувствовав легкое прикосновение к плечу, Ника подняла голову. Остановившийся рядом Глеб глядел на нее с сочувствием.
- Все нормально?
- Нет, – призналась Ника.
Взяв ее за руку, Глеб потянул ее в сторону гримерок – Ника и не заметила, как худрук разрешила им переодеться. По пути в комнаты они молчали. Нике все казалось, что Глеб хочет ей что-то сказать, но никак не решается.
Оказавшись у себя, она быстро переоделась, сунула в сумку скомканные вещи и поторопилась выйти. Оставаться в комнате, где еще пару часов назад она нашла ту записку, не хотелось, словно один только клочок бумаги осквернил это место и нарушил привычный уют.
Глеб уже ждал ее. Клетчатая рубашка была наспех наброшена поверх футболки, из рюкзака на плече торчал рукав куртки. Он явно спешил ее перехватить, и Ника была ему благодарна: оставаться одной в этом полупустом коридоре ей не улыбалось.
- Рассказывай, что случилось, – на полпути обратно в зал сказал Глеб. Ника прикусила губу.
Рассказ вышел сумбурным, но суть Глеб уловил сразу. Негодование следователя передалось и ему. Как можно быть такой безрассудной? А если бы что-то случилось? Неужели так трудно все продумать, взвесить каждое решение и только потом бросаться на амбразуру?
Когда она заговорила про подозрения следователя, он не выдержал – быстро схватил ее за руку, свернул в ближайший коридор и прижал ее к стене.
- Ты соображаешь, что ты делаешь? – прошипел Глеб ей в лицо. Ника сжалась. – Хочешь закончить, как Ира? А если он и от тебя избавится, ты об этом подумала?