- По-твоему, я должна просто ждать? Мальнев мне не верит, если что-то случится, я окажусь первой подозреваемой! А ты вторым!
- Ты не можешь в это лезть, – упрямо повторил Глеб. – Если преступник поймет, что ты его ищешь, ему будет легче от тебя избавиться, чем подставить. Он уже убил человека, думаешь, его хоть что-то остановит?
- Ты не понимаешь, – устало ответил Ника, откинула голову, ударившись затылком о стену, и прикрыла глаза. Его хватка на ее плечах чуть ослабла. – Я не могу больше бояться. Я устала просыпаться по ночам в слезах, устала винить себя. Мне страшно, что кто-то может стать следующим, что кто-то еще пострадает, а повесят все на меня или тебя. Слишком многое невозможно объяснить. Если я и впрямь случайно оказываюсь рядом, возможно, это знак, что именно я могу помочь его поймать. У полиции ведь ничего нет, понимаешь? Вообще ничего. Единственные подозреваемые – мы с тобой, и то это настолько притянуто за уши, что даже Мальнев толком в это не верит. Каков мотив, тоже неясно. Ира была скрытной, если она что-то прятала, этого никто никогда не узнает – как с этим ее ухажером. Кто он, где он? Я не могу просто сидеть и ждать.
- Я боюсь за тебя, – прошептал Глеб.
- Я тоже боюсь, – слабо улыбнулась Ника, по щеке скатилась слезинка, и она с досадой ее смахнула. – Но я не дам все повесить на меня или на тебя. Даже если мне страшно, даже если потом я буду просыпаться от кошмаров – пусть так. Лучше хоть что-то делать, чем просто ждать конца. Если бы он просто прятался, я бы еще поняла, но...
- Он перешел черту, когда попытался подставить тебя. Хотя, скорее всего ты просто подвернулась под руку – вряд ли он ожидал, что встретит тебя здесь, когда оставлял записки. Кстати, не факт, что их оставили именно в тот день, могли и во время поминок.
- Могли, но народу было много, легче попасться.
Глеб задумчиво цокнул языком, глубоко вздохнул и прижался лбом к холодной стене – рядом с ее плечом.
- Хорошо, если ты так уверена, давай попробуем. Но не смей действовать одна, слышишь меня? Если с тобой что-то случится... Мне хватило впечатлений после твоего обморока.
Печально усмехнувшись, Ника снова утерла слезы. Глеб притянул ее ближе к себе и крепко обнял, сцепив руки у нее на спине. Сильный и мощный кокон, точно прочная броня, сквозь которую никому не прорваться. От подобных мыслей Нике стало спокойнее.
- Я прошу тебя, не лезь на рожон, – шепнул ей на ухо Глеб. – Позови меня. Даже если тебе страшно, не действуй в одиночку.
- Мне всегда страшно, – тем же шепотом призналась в ответ Ника. – Я живу с этим страхом всю последнюю неделю. Но не хочу прожить так всю жизнь, понимаешь?..
Глеб коротко кивнул. Шершавые губы скользнули по бледной коже и оставили поцелуй на щеке, едва не зацепив уголок женских губ. Ника притихла, боясь разрушить этот краткий миг, мгновение того, о чем она долгое время и мечтать не смела, что страшилась просто представить.
Все это время она старалась не думать о Глебе. Такие мысли могли выдать ее с головой: она бы непременно начала вести себя иначе, например, избегать его. Посыпались бы вопросы, на которые у нее не нашлось бы ответа, и рано или поздно ее настоящие чувства открылись бы остальным. Потому она делала все, чтобы просто вести себя, как прежде, и не думать о нем, не мечтать и не представлять.
Похоже, сегодня нужда в этой маске, наконец, отпала.
Осмелев, она прижалась к нему сильнее, спрятала лицо на плече и заплакала, уткнувшись в ворот клетчатой рубашки. Глеб молчал, сильные руки все так же прижимали ее к груди, в макушку упирался его подбородок. Он не прерывал ее, не успокаивал, просто давал возможность отпустить себя и побыть той, кем она, по сути, являлась – слабой и беззащитной девушкой. Пусть она всегда приходила другим на помощь, пусть с любыми проблемами справлялась одна, всегда так жить невозможно.
Неудивительно, что она устала и вымоталась.
Проведя ладонью по ее плечу, Глеб глубоко вздохнул.
Сейчас она одна не останется.
Когда они вернулись в зал, Нина Леонидовна вышагивала по сцене, словно репетировала марш. Протиснувшись к Лене, они заняли два свободных места, и только тогда Ника рискнула поднять глаза на Глеба. Щека все еще горела в том месте, где ее коснулись его губы.
Поймав ее взгляд, Глеб долго смотрел на нее в ответ. У глаз наметились морщинки, как если бы он силился скрыть улыбку, и было в его взгляде что-то такое, чего Ника прежде не замечала.