Точнее замечала, но лишь когда он смотрел на Иру.
Сердце забилось в груди с такой силой, что она лишь взволнованно перевела дыхание и опустила глаза. Криво усмехнувшись, Глеб накрыл ее руку своей и мягко сжал.
- Все собрались? – поинтересовалась со сцены Нина Леонидовна, оглядела зал и кивнула сама себе. – Хорошо, тогда не будем ходить вокруг да около. Я внимательно следила за вами сегодня, придиралась к каждому – хотя это для вас не в новинку – и пыталась понять, кто сможет занять место примы вместо Ирины на выпускном спектакле. Я, конечно, понимаю, что вы все еще переживаете, но так дело не пойдет. Такое впечатление, словно за эти годы вы вообще ничему не научились, – по залу пронесся шепот и быстро стих. – Тем не менее, я выбрала более-менее подходящую кандидатуру. Если она продолжит трудиться, как прежде, то сможет вполне достойно исполнить главную партию. Таня Ивлева, сделай милость, не подведи меня.
Судорожно кивнув, Таня медленно повернулась к остальным. На ее лице был написан такой ужас, что Нике и самой стало страшно. Круглыми глазами оглядев ребят, Таня откашлялась и встала, изо всех сил стараясь выглядеть спокойной.
- Я постараюсь, Нина Леонидовна.
- Вот и хорошо, – милостиво кивнула худрук. – Тогда жду всех завтра в полдень. Начнем с чистого листа.
Глава тринадцатая
Чем ближе становилось время репетиции, тем больше нервничала Ника. Полдень неумолимо приближался, и волнение то и дело накатывало волнами на всех собравшихся. Кто-то судорожно завязывал пуанты, кто-то поправлял трико или макияж, другие и вовсе тихо переговаривались или сидели, уткнувшись взглядом в пустоту.
В числе последних была и Таня. После вчерашнего объявления на репетиции она была сама не своя, держалась из последних сил, чтобы не разрыдаться, и только чудом дотерпела до гримерки. Ксюша сидела рядом, что-то успокаивающе приговаривая, но Ника сомневалась, что подруга слышит хоть слово.
Бросив взгляд на часы, Ника медленно распустила ремешок и спрятала их в сумку. Почти полдень, а Лены все нет. Она же никогда не опаздывала! По коже пробежал предательский холодок, который она поспешно отогнала, зябко обхватив себя руками.
Нет, с ней все в порядке. Просто опаздывает. Может, транспорт сломался.
Поймав через зал вопросительный взгляд Глеба, Ника покачала головой и непроизвольно пожала плечами. Хмурая складка пролегла между сведенными бровями, когда Глеб о чем-то задумался.
Наверняка, их мысли сходятся.
После вчерашнего момента слабости она долго думала. Не стоило поддаваться страху и уж тем более не стоило раскрывать перед ним душу. Какими бы хорошими друзьями они ни были, она никогда не представала перед ним настолько слабой и беспомощной. Любой в их компании знал – на Нику Колычеву можно положиться всегда и во всем.
А что теперь? Чем она может помочь, если себя успокоить не в состоянии?
Да еще ее чувства... Это же Глеб! Глеб, которого она любит уже несколько лет, крепко и безответно! Один бог знает, о чем он вчера подумал. Он не обязан ее защищать, беспокоиться или заботиться. Как бы она этого ни хотела, поступать так лишь из чувства жалости... Нет, зря она вчера наговорила ему всякого. Она сильная, она может со всем справиться сама.
Ворвавшаяся в зал Лена отвлекла ее от раздумий, пронесясь перед ней и затормозив перед свободным стулом. Ника так и застыла с сумкой в руках, забыв, что хотела из нее достать.
- Мымра уже звала? – заговорщическим шепотом поинтересовалась Лена. Ника озадаченно моргнула.
- Нет. Ты где была? Я уже подумала черт знает о чем!
- Не поверишь, проспала, – пропыхтела Лена, переобуваясь. – Вчера весь вечер гадала, от кого могли быть те записки. Уснула только в четвертом часу, а про будильник даже не вспомнила. Еще хорошо привычка рано вставать помогла, а то вообще только к обеду бы проснулась.
Украдкой выдохнув, Ника качнула подбородком. Бьющееся в груди сердце немного успокоилось.
Следующие два часа она чисто механически отрабатывала движения и па, почти не задумываясь об их последовательности. У нее давно вошло в привычку репетировать так, чтобы каждое движение было отточено до мелочей. Исполнив последнюю связку и завершив ее пируэтом, она присела в изящном поклоне и удалилась на свое место, провожаемая оценивающим взглядом Нины Леонидовны.