- По-моему, мымра уже жалеет, что не поставила на главную партию тебя, – шепнула ей Таня, когда Ника села рядом. Та лишь отмахнулась.
- Не говори глупости, ты танцуешь не хуже меня. А уж до твоего фуэте мне и вовсе, как до луны.
- Фуэте – не главное, что есть в балете.
- Все равно на вращения чаще всего обращают внимание. Так что не комплексуй.
Таня промолчала, а Ксюша, перегнувшись через нее, с хитрой улыбкой подмигнула Нике.
- Кстати, не только мымра осталась под впечатлением.
В ответ на недоумение Ники Ксюша стрельнула глазами куда-то в сторону, она посмотрела туда.
Она часто видела у Глеба такой взгляд, когда на сцену выходила Ира. Любовь, смешанная с искренним поклонением. Она сама похожих эмоций не испытывала, но понимала, что, наверно, даже ошибись Ира в каждом втором движении, это благоговение никуда бы не делось.
Восторг, с которым сейчас Глеб смотрел на нее, был лишь бледной тенью того обожания. Она вглядывалась в его глаза с таким изумлением, словно боялась, что ей все это кажется. Но восхищение и нежность из его взгляда никуда не делись, наоборот, в нем появились лукавые искорки, а по губам пробежала улыбка. Вконец растерявшись, она отвела глаза, чувствуя, как горят щеки, и надеясь, что в полумраке зала этого никто не увидит.
Тихий смех рядом переубедил ее в одночасье.
- А чего ты так засмущалась? – шепнула ей Таня, толкнув локтем в бок. Ксюша зашлась в беззвучном смехе, тщетно прикрываясь рукой. – Он с тебя весь танец глаз не сводил.
- Таня!
- Я только истинную правду!
- Подтверждаю, – с серьезной миной проговорила Ксюша. – Эх, если бы на меня так Тарас каждый день смотрел... а не только, когда я на свидание наряжаюсь.
- Да ну вас обеих!..
Еще через час, когда большинство уже исполнило свои партии, а Нина Леонидовна почти охрипла, был объявлен перерыв. Толпа студентов потянулась к выходу из зала. Сразу за дверями образовалась пробка: кто-то торопился в столовую, кто-то на свежий воздух, благо погода стояла солнечная. Девушки, не сговариваясь, влились в первый поток.
Только получив по порции овощей на пару и взяв бутылку сока на всех – под крайне неодобрительный взгляд местного повара, – они решили выйти на улицу. Во дворе уже собралось немало их сокурсников, и, протолкавшись к памятнику балеринам, они уселись вокруг него на расстеленный Леной плед.
- Когда уже нас выпустят? – пробурчала Ксюша, ковыряясь в своей тарелке. Ника неопределенно хмыкнула. – Чувствую себя заключенной.
- Ладно тебе, пройдет этот просмотр, а дальше только вручение дипломов, – успокоила ее Лена. – Тут осталось-то всего ничего.
- Да, только Ира до этого ничего не дожила, – невпопад ответила Таня.
Овощи сразу показались Нике какими-то безвкусными. Переглянувшись с ней, Лена осторожно тронула подругу за плечо, а когда та не ответила, придвинулась ближе.
- Тань, не бойся. Все будет хорошо. И убийцу поймают, и мы выпустимся и устроимся, куда хотим. Все наладится.
- Я сегодня еще одну открытку нашла, – ровным голосом сообщила Таня, подняла голову и посмотрела на Нику. – В почтовом ящике лежала, в подъезде. «Помни, чем все кончилось для нее».
Чувствуя, как внутри все похолодело, Ксюша приникла к бутылке с соком.
- Ты в полицию звонила? – упавшим голосом спросила она. Таня покачала головой. – Почему?
- Следователь и так Нику подозревает, не хочу еще больше тебе проблем доставлять. Думала, через пару дней сообщить.
- С ума сошла? – не сдержалась Ника. На них оглянулись, но ей было все равно, настолько она разозлилась. Это же еще додуматься надо!.. – Звони сейчас же. Пускай он думает, что хочет, ты должна быть в безопасности.
- Звони, Тань, – поддержала Лена. – С нами ничего не будет.
В разговор со следователем Ника вслушивалась, ловя каждое слово. Таня поставила телефон на громкую связь и подробно рассказала про найденную открытку. Мальнев, однако, ничего нового ей не сообщил, лишь пообещал приставить охрану к ее дому и академии, чтобы она не оставалась без внимания, и заодно попросил принести записку в отделение. На ее осторожные вопросы о последних новостях капитан ответил неохотно, и ответ облегчения не принес.