Вот только что могло последовать за этим наказанием оставалось лишь гадать.
Глеб всегда казался ей уверенным в себе, сильным и хладнокровным. Он старался составить свое мнение обо всем – о ситуации и людях, доверял только своему чутью и, хоть и прислушивался к чужим советам, не отказывался от своего видения. Однако сейчас Ника впервые за все время их знакомства не могла понять, что у него на уме.
Последние дни для всех обернулись шоком и неожиданностью. Гибель Иры, продолжавшиеся репетиции, угрозы, расследование и подозрения, а теперь еще и новый подозреваемый. Все это кого угодно могло лишить сна, но внешне Глеб оставался все таким же – разве что прятал свои чувства глубоко внутри.
Она грустно улыбнулась.
Разве она все эти годы не поступала точно так же? А раз так, то есть ли у нее право требовать искренности от другого?
Глеб оглянулся на нее через плечо. Синие глаза ярко вспыхнули в свете ламп и так же быстро погасли.
- Ты чего притихла?
- Не хотелось бы попасть под горячую руку.
Глеб хмыкнул и отпустил ее, умерив шаг.
- Прости, просто я его терпеть не могу. Не знаю, раздражает он меня. Вечно весь из себя, высокомерием так и разит.
- Раньше ты на него так не реагировал, – тихо заметила Ника. Глеб покосился на нее в ответ, борясь с искушением ее обнять.
- Это было раньше.
Спрашивать, что изменилось, она не стала. Не хотелось думать о том, что он попросту ее жалеет, пусть даже в его поступках или словах жалость к ней и не было.
Добравшись до кафедры балетмейстеров, они поинтересовалась у секретаря, где можно найти студента Рогова, услышав в ответ от оказавшегося в кабинете старосты его группы, что молодого человека уже несколько дней не было в академии.
На улицу они вышли в тягостном молчании.
Уже по пути к метро Ника думала о том, что ее затея с поисками незадачливого поклонника Иры даром все же не прошла. По крайней мере, они узнали его имя, а там уже можно попробовать поймать его до занятий – ведь рано или поздно он в академии появится. Оставалось надеяться, что полиция с ним тоже встретится.
От раздумий ее отвлек окрик Лены. Обернувшись, ребята увидели еще Ксюшу с Тарасом. Когда все трое их догнали, Лена подхватила Нику под руку.
- Я думала, вы уже ушли.
- Мы тебя искали, – отозвалась Ксюша. – Ты куда так быстро умчалась после репетиции?
- Хотела попробовать отыскать того парня с поминок.
- Это о котором вы тогда нас спрашивали? – уточнил Тарас. – И как, нашли?
- В академии после поминок он не появлялся, – мрачно ответил Глеб и ехидно добавил: – Зато Сергей не преминул воспользоваться случаем.
- Сергей? – удивилась Лена. – А ему что надо? Вы же давно расстались.
- А когда этого нарцисса останавливали такие мелочи? – поинтересовалась у нее Ксюша. – Не понимаю, как вы вообще сошлись?..
- Ксюш, не надо.
Ксения недовольно поджала губы, мгновенно приобретя схожие черты с Ниной Леонидовной. Лена прыснула.
Девушки ушли вперед на пару шагов. Тарас молча следовал за ними, время от времени встревая в их разговор, и только Глеб шел молча, прислушиваясь к себе.
Но как ни старался, разобрать клубок обуревавших его чувств не мог.
Быть может, прав был отец? И мама тоже, когда впервые увидела Иру и Нику?
Сердце больно сжалось от подобных мыслей, как сжималось всякий раз, когда он осознавал собственные ошибки.
Возможно ли, что столько времени он потратил впустую? Возможно ли, что ошибся с самого начала и чуть не проглядел свое счастье? А оно все это время было совсем близко?
Глядя Нике в спину, он думал о том времени, когда она встречалась с Сергеем. Почему, ну почему он так остро на него реагировал? Ревновал? А разве у него для этого был повод?
Он всегда воспринимал Нику как подругу своей девушки. Или как собственную подругу. Но только сейчас – неожиданно для себя самого – увидел в другом свете. Словно кто-то сменил ракурс видеокамеры или включил прожектор на сцене. И оказалось, что самый искренний человек все это время был рядом с ним, поддерживая в самые тягостные моменты.
Впервые он это понял в день гибели Иры, когда осознал, что Ника его боится. От одной только мысли становилось больно, и когда на утро они во всем разобрались, стало немного легче. А потом этот ее обморок, а после еще и слезы... Ни один мужчина не любил вида женских слез, но, глядя тогда в заплаканные серые глаза на бледном лице, Глеб будто пообещал сам себе, что не допустит, чтобы она заплакала еще хоть раз.