Глеб перед ней смотрел на нее с тревогой. Осторожно подняв руку, он медленно провел пальцем по ее щеке, стирая следы слез, помедлил секунду и подошел на шаг ближе, обеими руками обхватывая ее лицо и заглядывая в глаза.
- Я рядом, слышишь? – она коротко кивнула. – Я буду рядом.
Поддерживая ее за плечи, он довел ее до кухни, усадил за стол и включил чайник. На его молчаливый вопрос Ника указала на металлическую банку на верхней полке. Думать ни о чем не хотелось, что-либо обсуждать тем более. Потому, когда перед ней поставили чашку свежезаваренного горячего чая, она тяжело вздохнула, переводя отчаянный взгляд на молодого человека напротив.
Глеб терпеливо ждал.
- Расскажешь, что случилось?
Ника молча передала ему лежавшую на столе записку. С трудом оторвавшись от побледневшей девушки, Глеб развернул клочок бумаги.
«Пока что «холодно», но игра продолжается».
- Ненормальный, – процедил Глеб сквозь зубы, подвинулся ближе к Нике и сжал ее плечо. – Ника, посмотри на меня. Посмотри на меня!..
Ему пришлось встряхнуть ее, чтобы она очнулась. Серые глаза глядели будто сквозь него, под ними пролегли глубокие тени, кожа казалась такой белой, словно ее обладательница никогда не бывала на солнце. Но больше всего Глеба пугал ее взгляд – абсолютно потерянный и безжизненный. Такой вид никак не вязался с обычно жизнерадостной и отзывчивой Никой Колычевой.
Нет, так дело точно не пойдет.
Резко вскочив, Глеб прошелся по комнатам, вспоминая, где дядя Федя хранит алкоголь. Он был в этом доме всего пару раз, но их хватило, чтобы он запомнил, откуда Никин отец вытаскивал бутылку коньяка, которую с его слов доставал только по праздникам, и где ее мать хранила лекарства. Прихватив и то, и другое, он вернулся на кухню, достал чистый стакан и щедро плеснул в него алкоголь, после чего заставил Нику выпить все залпом. От прошедшей по горлу жидкости внутри все загорелось, и успевший остыть чай она тоже выпила. Глеб издал вздох облегчения.
- Ты меня слышишь?
Ника коротко кивнула, взлохматила руками русые волосы и встала. Перед глазами на секунду потемнело.
- Сядь обратно, – чуть ли не силком усадив ее обратно, Глеб присел рядом на корточки, вновь беря ее ладонь в свою. – Тебе получше? Может, поспишь?
- Я не усну сейчас. А если усну, то наверняка кошмары сниться будут.
- Прекрати. Хватит себя накручивать, у тебя и так уже нервы ни к черту. – Глеб бросил быстрый взгляд на записку. – Ты обедала?
- Не успела.
- Макароны в доме есть?
- Нижняя полка слева от раковины.
Спустя пару минут кухня наполнилась шумом кипящей воды. Готовкой Глеб пытался хоть немного отвлечь Нику от реальности, однако выходило из рук вон плохо. Подобрать слова, чтобы хоть как-то ее утешить, у него тоже не выходило, а повисшая тишина банально давила, угнетая еще сильнее.
В конце концов, он не выдержал, приказным голосом запросив помощи. Овощи Ника резала скорее механически, но все же какая-никакая живость в ее движениях появилась. Потому за обедом, глядя в ее немного ожившие глаза, Глеб потихоньку успокаивался.
Потягивая чай и прислушиваясь к шуму воды, Ника корила себя за проявленную слабость. Но нахлынувшую в тот момент панику вынести ей было не под силу. Она могла только догадываться, как сильно перепугала Глеба, но даже не предполагала, что от испытанного страха за нее он и сам придет в ужас.
Отложив последнюю чистую тарелку, Глеб вернулся за стол, смерил притихшую девушку внимательным взглядом и взял в руки записку.
- Когда ты ее нашла?
- Когда домой вернулась. Не сразу, через час примерно. Спустилась вниз, а там...
- Плохо, – сделал вывод Глеб. – Получается, либо преступник за нами следит, либо...
- Либо это кто-то из нас, – закончила за него Ника. Молодой человек мрачно кивнул, вздохнул тяжело и вскинул на нее синие глаза.
- Дядя Федя с тетей Верой где?
- Уехали. Я потому тебе и написала, боялась одна оставаться. Прости, если напугала.