- Напугала? – криво усмехнулся Глеб, провел рукой по ежику коротких светлых волос и встал, принявшись мерить шагами кухню. – Это еще слабо сказано. Ты хотя бы помнишь, что ты мне написала?
В ответ Ника нахмурила брови и потянулась за телефоном.
«Он приходил ко мне. Я боюсь».
Чувство вины зажглось где-то в груди и медленной волной поднялось к лицу, обжигая щеки. Поднявшись следом, Ника робко коснулась его плеча, вынуждая обернуться. Хмурое лицо, горящие странным огнем глаза, усмешка на губах – Господи, как же она любила эту усмешку!..
Если бы он только знал, какого труда ей стоило оставаться рядом с ним! Просто быть рядом, чувствуя его заботу и поддержку, но не рассчитывая ни на что большее!.. Тень Иры так и стояла между ними, и если сначала Ника не хотела ссориться с той, кого считала подругой, то сейчас... Почему ей так сложно открыться ему сейчас? Чего она боится?
Она твердо знала, что он никого не убивал. Друзья их бы тоже осуждать не стали, Таня с Леной и без того давно подозревали о ее чувствах.
Все же ответ на свой вопрос она нашла почти тут же. Безответная любовь потому и зовется безответной, что пока ты ее скрываешь и любишь человека издалека, ты можешь быть для него кем угодно: сокурсником, знакомым или близким другом. Но как только отзвучат те злосчастные три слова, это может перечеркнуть все.
А во взаимность Ника верить боялась. Она всегда была для него просто другом, тенью, шедшей за ним след в след – за ним и за Ирой.
Глеб молчал, словно ждал чего-то. Молчание все затягивалось, и когда тишина стала совсем невыносимой, Ника не вытерпела.
- Прости меня, – тихий шепот раздался где-то у его плеча, в которое она уткнулась, пряча глаза. Глеб растерянно обнял ее за плечи. – Просто я так испугалась... Я устала бояться, устала гадать, что будет дальше. Но всякий раз, когда я начинаю отвлекаться от происходящего, происходит что-то ужасное.
- Ты не можешь всегда быть сильной.
- Я не умею иначе, ты же знаешь.
- Знаю, но ты имеешь полное право побыть слабой хотя бы иногда. Особенно, когда я рядом, слышишь?
Глеб почувствовал, как ткань футболки на плече обожгло от пролившихся слез. На ум вдруг пришли слова отца о том, что сейчас он ей нужен как никогда. Вот только и она была ему нужна – и едва ли он нуждался в ней меньше.
Мягкую тишину кухни нарушил тихий всхлип, когда Ника в очередной раз за этот день попыталась взять себя в руки. Серые глаза покраснели, на носу проявились веснушки, и, аккуратно стирая дорожки слез, Глеб успел подумать, что вот такую Нику ему хочется видеть рядом с собой как можно чаще, защищать и оберегать от всего на свете.
А потом она подняла на него глаза, и он потерялся окончательно.
Теплое дыхание обожгло ее губы за секунду до того, как он прижал ее к себе. Подхватив ее за талию, Глеб развернулся с девушкой в руках, не разрывая поцелуй, зажимая ее между своим телом и столешницей. Кольцо надежных объятий постепенно сжималось, воздуха становилось все меньше, а мягкие губы все также сцеловывали каждый ее вздох, словно для жизни важнее этого и не было ничего.
Когда дыхание перехватило окончательно, а девичья фигура в его руках покачнулась от слабости, он отстранился. Длинные пальцы касались ее тонкой шеи, и от этого прикосновения Ника едва заметно дрожала.
- Прости, я перешел черту.
Она подумала, что ей просто почудились эти слова. Синие глаза напротив все еще горели желанием, когда она подняла голову, но взгляд был решительным. Сердце пропустило удар, сжавшись в неясном предчувствии.
Выпутавшись из его объятий, она отошла в сторону, встав рядом, и отвернулась к окну. Сгустившиеся на улице сумерки и свет фонарей отбрасывали на бледное лицо причудливые тени.
- Мне не нужна твоя жалость, Глеб. И извинения тоже не нужны.
- Ника, я...
- Спасибо, что приехал и побыл со мной. – Ника не дала ему договорить, чувствуя, как на глазах снова вскипают слезы. – Уже поздно, тебе ехать почти через весь город. А мне и впрямь не помешает поспать.
- Я не оставлю тебя одну.
- Глеб, я так хочу. Пожалуйста.
Его взгляда она, к сожалению, не видела, но в отражении окна успела заметить, как опустились его плечи – будто бы от тяжелого вздоха. Послышались тихие шаги, звякнули ключи, хлопнула входная дверь, и все стихло.