Она увидела случившееся словно со стороны. От прозвучавших слов все еще было больно, но куда больнее было от того, что на секунду она поверила в происходящее – поверила, что это была не просто жалость. Что – может быть – она и впрямь ему небезразлична, что он наконец-то увидел в ней девушку, а не просто друга.
Что то, о чем она еще совсем недавно не смела даже мечтать, внезапно стало реальностью.
Одного «прости» хватило, чтобы эта реальность разрушилась.
Горечь обиды рвалась изнутри рваными всхлипами, но заплакать себе Ника не позволила. Вместо этого она несколько раз глубоко вздохнула, вытерла успевшие пролиться слезы и взглянула в окно на загорающиеся звезды.
Как ей теперь смотреть ему в глаза? Хватит ли сил сделать вид, что ничего не произошло? А если он не станет притворяться?
«Я перешел черту».
Перешел черту – значит, сделал то, что не должен был. Сделал что-то неправильно, хотя знал, что ошибается.
Но жалости от Глеба Дымова она бы не вынесла. Не этого она хотела – совсем не этого.
Она еще долго сидела у окна, глядя на темнеющее небо, и лишь далеко за полночь в квартире наконец погас свет. Нике было невдомек, что внизу под окнами ее неспокойный сон охранял человек, несколько лет назад укравший ее сердце.
Сидя на скамейке у подъезда, он корил себя на чем свет стоит: воспользовался, не смог, не сдержался!.. Несколько раз он порывался обратно к входной двери, но снова и снова себя одергивал. Нет, не сейчас. Им обоим нужно было успокоиться.
Он до сих пор чувствовал вкус ее губ, ощущал тонкую талию под своими руками, чувствовал ее сбившееся дыхание. Господи, о какой жалости могла идти речь, когда он впервые в своей жизни потерял над собой контроль? Когда наконец-то поступил так, как хотелось, а не как было правильно?
Вспомнилась их недавняя поездка в автобусе, когда их со всех сторон окружала толпа, и он вдруг понял, что, если бы не куча свидетелей, первый раз он поцеловал бы ее прямо там. Смущенная и растерянная, немного растрепанная, но оттого не менее желанная...
Когда все стало вот так?.. Точный момент он и сам сейчас не назвал бы. Возможно, давно, а, может быть, совсем недавно. Может, он просто не хотел замечать своих собственных чувств, предпочтя спрятаться за своей влюбленностью в Иру. Возможно, не только она все эти годы носила маску.
Опустив рюкзак на скамейку, он сел, сцепил руки и, согнувшись, уткнулся в них лбом.
Она определенно поняла все превратно. И как теперь заставить ее поверить, что все случившееся между ними было не под влиянием момента? Что желание утешить и ее слезы здесь совершенно ни при чем? Что он действительно этого хотел?
Жалость... Он многое испытывал по отношению к Нике, но жалости в этом списке точно не было. Хотя до недавнего времени он и сам не мог понять, что к ней чувствует.
И, вероятно, не понял бы еще долго, если бы не сегодняшний вечер.
Глава шестнадцатая
День Кирилла Сергеевича Мальнева начался телефонного звонка. Тихий голос одной из подозреваемых поведал, что она нашла новую угрозу в своем почтовом ящике. Причиной тому были ее собственные необдуманные действия, и как раз эта сознательность взбесила его еще больше.
Как можно быть такой опрометчивой? Или им там в этой академии жизнь совсем не дорога?
Они договорились встретиться возле ее дома через час. Уже подъезжая к дому, капитан Мальнев заметил знакомый силуэт на скамейке у подъезда и едва заметно нахмурился. Глеб Дымов, откинувшись на невысокую спинку и подложив под локоть рюкзак, мирно спал, изредка хмурясь от пробивающегося сквозь ветви деревьев солнца.
Притормозив рядом с ним, капитан негромко кашлянул, отчего молодой человек тут же вздрогнул и проснулся.
- Вы почему спите под открытым небом, да еще под чужими окнами? – мрачно полюбопытствовал Мальнев. Глеб медленно потер глаза и встал, распрямляя затекшие длинные ноги.
- И вам доброе утро, Кирилл Сергеевич. Ника мне вчера позвонила насчет новой записки, я подумал, будет лучше, если я присмотрю за ней.
- Должен сказать, присматриваете вы из рук вон плохо. – Мальнев ехидно скривился. – Вы так и не ответили, почему здесь-то сидите?
- Да так... немного повздорили вчера.
- Ага. А оставлять девушку одну вы не захотели, так?