- На укус похоже, – задумчиво отозвался Коля. Капитан с чувством выругался.
- Укус кого? Змея что ли?
Мгновение спустя криминалист кивнул еще раз, и Мальнев похолодел.
Вот только змей ему и не хватало. Ладно бы просто бытовое убийство, в мире искусства так всегда, чуть ли не каждый день кого-то убивают – так ведь нет, это прямо какое-то изощренное! Ну кому в здравом уме придет в голову принести в академию ядовитую змею, чтобы она убила человека? Это не убийца, а сумасшедший, самый настоящий! Еще бы питона или анаконду притащил...
А что, если она сбежала?..
Мальневу поплохело еще больше.
- Коля, – тихо позвал он. – Ты можешь прямо сейчас сказать, это действительно укус змеи или нет?
- Могу, – склонившись над трупом еще ниже и немного подумав, ответил Коля. – Да даже сейчас, думаю, не ошибусь. Смотри, крови у ранок почти нет, она уже успела свернуться. Что это значит?
- Что раны получены после смерти?
- Правильно. Значит, «змея» – всего лишь инсценировка, причина отравления в чем-то другом. А ранки, скорее всего, от спицы или маникюрных ножниц.
- Ну, допустим, а орудие убийства?
- Это после вскрытия. Может, найду след от укола, если нет, то почти наверняка приняла с пищей или выпила.
Мальнев устало кивнул.
Знаменитый мир театрального искусства, мир русского танца и мирового балета, а на деле – очередное сборище завистников, пропитанное корыстью и лестью.
Он еще раз посмотрел на погибшую девушку и вышел в коридор.
Поднявшись по лестнице на второй этаж, он свернул за угол и пошел вперед, поглядывая на номера дверей. Кабинет худрука он обнаружил задолго до того, как вышел в нужный холл – шум возбужденных голосов эхом отдавался от высоких потолков и стен, увешанных фотографиями известных танцоров и танцовщиц.
Мальнев остановился на повороте, хмуро глядя на собравшуюся толпу. Заметившая его Нина Леонидовна взволнованно всплеснула руками и предприняла еще одну попытку призвать студентов к тишине, но полностью тихо стало только, когда капитан встал рядом с ними.
- Сейчас я попрошу вас поделиться на две группы. Первая – это ближайший круг погибшей, друзья, подруги, враги, бывшие и нынешние возлюбленные. Во вторую входят те, кто не очень хорошо ее знал. Я начну опрос со второй группы, вызывать буду по одному. Остальные остаются здесь. Нина Леонидовна, начнем с вас.
Оказавшись в кабинете, худрук первым делом предложила ему чаю, залила кипятком несколько заварочных пакетиков и поставила одну чашку перед ним, сама по привычке направившись к своему креслу, но быстро спохватилась и села по другую сторону стола.
Мальнев смерил женщину внимательным профессиональным взглядом. В его работе было очень важно обладать именно профессиональным взглядом, когда с первой встречи считываешь человека, будто книгу.
Нине Леонидовне на вид было далеко за пятьдесят. Внешне довольно ухоженный вид портили тонкие губы, которые она, судя по обвисшим уголкам, постоянно недовольно поджимала, и холодные глаза. Она была высокой, худой, а копну начавших седеть темных вьющихся волос с трудом поддерживала в хвосте тонкая черная резинка.
Говоря простым языком, перед ним сидела законченная стерва, привыкшая командовать и так некстати оказавшаяся в неправильном месте в неправильное время.
- Если честно, я думала, вы сначала поговорите с друзьями Иры, – призналась худрук, видимо устав от затянувшегося молчания. Мальнев едва заметно улыбнулся.
- Я привык сначала воспринимать человека со стороны его простых знакомых. Как правило, близкие люди описывают человека достаточно предвзято.
- Понимаю, – быстро согласилась Нина Леонидовна, крепче обхватив длинными пальцами свою чашку. – Так чем я могу вам помочь?
- Расскажите мне об Ирине. Как ее полное имя, какой она была, как училась, ладила ли с остальными студентами или, наоборот, ввязывалась в конфликты. Все, что сочтете нужным.
Нина Леонидовна растерянно откинулась на спинку кресла.
Вот послал Господь нелегкую!.. И именно сейчас, когда у нее дел невпроворот! Что теперь люди скажут, что ректор будет делать? Это же головы полетят, и она, Нина, будет первой...