- Можно и так сказать.
Мальнев молча покачал головой: как дети, честное слово!..
Хотя, собственно, почему «как»?..
- Вы сами ничего не получали? Может, заметили кого-нибудь или в записке этой что-то увидели? – Глеб покачал головой. – Плохо.
- Вы к Нике сейчас? – получив в ответ полный молчаливого ожидания взгляд, Глеб на секунду замялся. – Можно вас попросить? Не говорите, что я был тут всю ночь. Мы и так вчера друг друга не поняли...
- Молодой человек, прошу вас, избавьте меня от ваших влюбленных переживаний!.. Я не для того сюда ехал с утра пораньше, – ответил капитан, покосился на взволнованного парня рядом и тихо фыркнул. – Если не хотите, чтобы она вас заметила, лучше поезжайте домой.
Коротко кивнув, молодой человек подхватил рюкзак, бросил взгляд на слепые окна квартиры своей подруги и быстрым шагом покинул двор, провожаемый теплым и чуть насмешливым взглядом капитана.
Все-таки он в нем не ошибся, удовлетворенно подумал про себя Мальнев. Еще в первую встречу он почувствовал, что этот студент не похож на остальных: более зрелый, более ответственный. Да один его сегодняшний поступок уже характеризует его как сильного человека, готового пожертвовать даже самим собой ради близких.
И вот какой из него убийца?
Мальнев с досадой вздохнул.
А если не он, то кто?
Вышедшая спустя пару минут Вероника Колычева встретила его печальным взглядом и слабой улыбкой благодарности. Первым делом она протянула ему сложенный файл со спрятанной внутри запиской.
- Вы говорили, что отпечатков на записках не было, но на всякий случай вот. Ее трогали только я и Глеб, я ему позвонила вчера.
Хмыкнув себе под нос, Мальнев забрал записку, быстро прочитал и спрятал в папку.
- Я смотрю, эта игра в прятки вас обоих будто бы забавляет... И что же вы опять разузнали, что преступник пожаловал к вам лично?
- Я попросила друга в академии поискать того парня, помните, с поминок?
- Который принес цветы с такой же запиской, как мы нашли у Ирины?
- Да. Оказалось, он наш студент, младшекурсник с кафедры балетмейстеров.
- Виктор Рогов, – кивнул Мальнев, глядя, как округляются ее глаза. – А что вас так удивляет? Это моя работа – искать свидетелей. Думаете, без вас бы его не нашли? Я же просил вас совсем недавно, не надо ни во что впутываться!
- Простите... этого больше не повторится.
- Слабо верится, Вероника.
- Он что-нибудь рассказал?
- Мы его пока не допросили, в общежитии он не появлялся, а к его родным я только сегодня поеду.
- Кирилл Сергеевич, скажите... Ира, она мучилась перед смертью? – Мальнев удивленно вскинул бровь, услышав такой вопрос, и Ника поторопилась добавить: – Мне все время кажется, что я виновата, что ничем ей не помогла.
- Вы бы и не смогли ничего сделать. Это было сильное отравление, при такой концентрации возникает паралич, удушье, возможно, даже потеря сознания. Ирина сама могла не понять, что умирает.
- То есть ей никак нельзя было помочь?
- Абсолютно. Человек, который пошел на это убийство, действовал наверняка.
Слова прозвучали резко и недовольно, но Ника, к своему стыду, испытала облегчение. Мальнев, казалось, ничего не заметил, перехватил папку в своих руках и повернулся к машине.
- Садитесь, довезу вас до вашей академии. Небезопасно вам одной находится, авось еще приключений на свою голову отыщите.
Ника тихо проговорила слова благодарности и скользнула в серый хендай.
Дорогу до академии оба молчали. Мальнев попросту не представлял, как отвлечь эту девицу от мыслей о расследовании, хотя и сам размышлял о том же. А Ника перебирала в памяти события последних дней, с легким чувством вины понимая, что зря во всем корила себя.
Да, она выжила. А Иры погибла. Судьба? Карма? Случайность или стечение обстоятельств? Ответ на этот вопрос ей никто бы не дал, но от одной мысли о том, что она сама все-таки ни в чем не виновата, становилось легче. Словно с души тяжким камнем сорвался груз, мешающий дышать.