Настоящий.
Может быть, все же?..
- Куда мы сейчас? – тихо поинтересовался Глеб, вырывая ее из плена мыслей. – Репетиций сегодня не будет, завтра только.
- Все равно в академию, – ответила Ника, обойдя его и слегка задев плечом. По коже побежали мурашки. – Нужно найти этого Виктора.
- Виктора? Того, который вроде бы поклонник Иры? Зачем?
- Я вчера говорила со следователем, они его тогда так и не допросили.
- После вчерашнего, думаю, эту ошибку исправили.
Ника согласно кивнула.
- Наверняка, но мне интересно, что он рассказал.
- Думаешь, он мог что-то заметить? – прищурился Глеб, сворачивая следом за девушкой к метро.
- Надеюсь на это.
Вопреки ее ожиданиям он не стал ее отговаривать, только молча спустился в переход и шагнул в вагон. Всю дорогу они молчали. Ника глядела в окно, почти не замечая убегающих по тоннелю проводов, и изредка ловила взглядом отражение Глеба в стекле. Он смотрел на нее с тревогой: ее желание разобраться во всем определенно приносило ему беспокойство.
- Ты в порядке? – мягко спросил юноша, когда они вновь оказались на улице. Ника грустно улыбнулась.
- Не думаю, что после всего хоть кто-то из нас будет в порядке. Но... знаешь, я всю ночь об этом думала. Поняла, что едва ли они хотели для нас такого: чтобы мы переживали, плакали, винили себя. Все всегда может измениться, и неважно, сколько времени для этого потребуется. Может, год, месяц, день, даже час или всего лишь секунда. В конце концов, нам не остается ничего другого, кроме как жить дальше. А раз это так, то стоит прожить эту жизнь таким образом, чтобы все было не зря.
- Когда родители разводились, мне казалось, что все вокруг рушится, – вдруг сказал Глеб. Ника удивленно на него покосилась. – Но как раз тогда отец сказал мне одни слова. «Даже если кажется, что сил идти дальше нет, что все от тебя отвернулись, и ты остался один, всегда помни, что солнце все еще с тобой», – встретившись с ней взглядом, Глеб криво улыбнулся, хотя синие глаза оставались печальными. – Помни, что солнце всегда будет с тобой.
Ника улыбнулась, чувствуя, как заалели щеки. Среди мыслей упорно бился один вопрос: догадывался ли он, что в ее жизни солнцем давным-давно стал он сам?..
Повисшая вновь тишина больше не казалась удручающей или вымученной. Вдвоем они вошли в академию, поднялись к уже знакомой кафедре балетмейстеров. Вышедший из аудитории им навстречу молодой человек пояснил, что Виктор Рогов скоро освободится – наступило время обеденного перерыва.
Из аудитории Виктор вышел последним. Заперев дверь на ключ, он уже собрался отправиться в комендатуру, когда коридор перегородил Глеб. За его плечом маячила светлая макушка Ники.
- Что вам нужно? – послышался усталый голос. Глеб нахмурился.
- Мы хотели поговорить об Ире Митрошиной, – проскользнув под рукой Глеба, пояснила Ника. Позади раздался тяжелый недовольный вздох. – Можем отойти куда-нибудь?
- Со мной уже говорила полиция.
- И все-таки расскажи, что знаешь.
Виктор смерил ее оценивающим взглядом, словно прикидывал, может ли ей доверять, затем скользнул глазами по фигуре Глеба и едва заметно скривился.
- Давайте в столовой поговорим. У меня через час еще одна пара.
Уже в столовой – необычно тихой после всех потрясших академию событий – Виктор поднял на них глаза. Внимательно на него глядя, Ника пыталась понять, чем же он так зацепил Иру, что они общались. В том, что это было именно так, она почему-то ни капли не сомневалась.
Нужно было знать Иру, чтобы понять одно: она никогда не отказывалась от знаков внимания.
- Как вы меня нашли? – вдруг спросил Виктор, посмотрев на Нику.
- Видели тебя на поминках, – вместо нее ответил Глеб. – А в деканате есть пара знакомых.
Ника тихо фыркнула себе под нос, вспомнив, с каким видом Глеб обращался за помощью к «знакомому» Сереже.
- Я не мог не прийти тогда, – неожиданно тихо проговорил Виктор, уткнулся взглядом в окно и на пару секунд притих. – Ира, она... была не такой, как все остальные. Склочная, взбалмошная, требовательная, капризная. Но отчасти поэтому люди к ней и тянулись. Именно этими качествами она брала.