Мальнев молчал, сверля ее взглядом, от которого она незаметно поежилась. До чего неприятный человек!..
Поскорее бы это все закончилось...
- Ирина Ильинична Митрошина. В целом, хорошая девочка, выделялась из всего курса. Очень старательная, хотя немного... ветреная, понимаете? Быстро загоралась какой-нибудь идеей, но до конца доводила редко. Энтузиазм потухал, желание работать тоже, а нам ничего не оставалось, кроме как доделывать все за нее и уговаривать ее хотя бы выступить.
- Вы говорите, она выделялась, чем?
- Можно сказать, что из всего курса она стала одной из лучших танцовщиц. Причем это касается не только балета, но и русских танцев, и латиноамериканских. Насколько я знаю, в средней школе параллельно с занятиями здесь она занималась танго и сальсой, даже вроде выступала где-то, участвовала в конкурсе. Она... была усердной, но старалась больше не потому, что ей нравилось танцевать, а скорее, чтобы показать себя, чтобы на нее обращали внимание. Она очень любила быть в центре всеобщего восхищения.
- На этой почве конфликты не возникали?
- Это же балет, как вы думаете? – усмехнулась Нина Леонидовна. – Тут каждый считает, что он лучше другого, а, когда партия достается не ему, устраивает скандал, что его незаслуженно обделили. Ира почти всегда играла главные партии, поэтому скандалы чаще закатывали ей. Хотя в последнее время она сама тоже частенько истерила – то отказывалась выступать, то заставляла нас ждать. На последнем курсе такое явление нередко встречается: все студенты знают, насколько для них важен выпускной просмотр, и нервы у многих попросту сдают.
- А она сама с кем-нибудь ссорилась? Может, были соперники по учебе, с которыми она постоянно была в контрах?
- Если и были, я этого не замечала, – категорично ответила худрук. – Мое дело – подготовить их к выпуску, а не решать их личные проблемы или ссоры.
Мальнев не ответил, записывая ее ответы в блокнот, потом аккуратно закрыл его и положил рядом с чашкой.
- Что ж, спасибо. Если у меня еще появятся вопросы, я к вам обращусь. Позовите, пожалуйста, следующего. Надеюсь, вы не будете возражать, если я поговорю со студентами без вашего присутствия?
Нина Леонидовна недобро прищурилась, но быстро взяла себя в руки и заискивающе улыбнулась.
- Конечно. Делайте, что нужно. Кабинет в вашем распоряжении.
Последние слова она буквально выплюнула, вихрем подлетела к двери, открыла ее, рявкнула на поджидавших в коридоре студентов и умчалась, не ответив ни на один заданный ей вдогонку вопрос. В конце концов, один из студентов робко постучался в оставшуюся открытой дверь, и Мальнев дружелюбно кивнул.
Студенты входили и выходили, а информации почти не прибавлялось. Показания разнились – одни говорили, что Ира была ангелом во плоти, милой и отзывчивой девушкой, а другие клялись, что она была жуткой стервой, вполне способной ради своих амбиций подсыпать сопернице толченого стекла в обувь. Сам Мальнев все больше начинал думать, что погибшая вовсе не была такой хорошей, как ее описало большинство, и на самом деле лишь старательно таковой притворялась. В мире искусства именно это умение, как правило, ценилось больше всего.
Так ничего больше не добившись от простых знакомых убитой, Мальнев перешел к ее близким. По его просьбе одна из студенток написала для него список тех, кто составил вторую группу для допроса. Вглядываясь в фамилии, он пытался понять, кто из этих людей может дать ему более полное представление об Ирине Митрошиной, но в глаза бросались только три наиболее интересных имени – две подруги и бывший парень. Решив начать с последнего, капитан прошел к двери и, выглянув в коридор, позвал юношу.
В кабинет зашел молодой человек, долговязый, но довольно крепкий и широкоплечий, с короткими светлыми волосами и чистым взглядом. Мальнев на секунду даже оторопел: в его воображении бойфрендом убитой был этакий богатый рокер, ударившийся в балет только потому, что так захотела его мать, проплатившая ему все обучение. Представший перед ним юноша никак не вязался с этим образом.
Жестом пригласив его сесть, капитан открыл свой блокнот на чистой странице и вгляделся в студента.
- Прошу прощения, не знаю вашего полного имени, девушка не написала...
- Дымов Глеб Борисович, – тут же отозвался юноша. Мальцев застрочил в блокноте.