- Да, извини. Просто жутко это все. Напоминает какую-то игру, знаешь, как на охоте, когда собаки загоняют дичь. Мне в старых английских фильмах всегда нравились такие сцены.
Что-то неуловимо изменилось в его голосе, отчего у Ники внутри все похолодело. Пальцы крепче сжали телефон в кармане толстовки, в горле пересохло. А Тарас медленно повернул к ней голову и улыбнулся – холодно и безжалостно.
- Ты тоже невнимательная. Я же говорил, не стоит продолжать, или можешь оказаться следующей.
- Почему?..
- А это уже не имеет значения.
Резким движением он подскочил ближе, затянув выхваченный из кармана шарф. От неожиданности Ника тихо вскрикнула, чудом успев подсунуть под сделанную петлю два пальца, но Тарас только усилил хватку, склонился еще ниже, вглядываясь в покрасневшее лицо.
- С Таней вышло быстрее всего, ты уж прости. Твоей смерти я не хотел.
Краем уплывающего сознания Ника успела разобрать его тихие слова, но вдуматься в их смысл уже не было сил. А потом раздались новые голоса, громче и сильнее прежнего. Хватка на шее вдруг ослабла и вскоре исчезла совсем, по саднящему горлу холодной волной прошлась волна свежего воздуха, отчего она закашлялась, а на ее плечо опустилась чья-то тяжелая ладонь.
- Позовите сюда врача!
- Ника!..
- С ней все в порядке, – попробовал успокоить юношу Мальнев, но Глеб, будто не слыша, упал на колени прямо перед скамейкой, с ужасом заглядывая Нике в глаза.
- Ты меня слышишь? Ты точно цела?
Ника, не переставая кашлять, закивала. За его спиной она увидела Тараса, которого удерживали двое полицейских, пока тот, вырываясь, продолжал кричать, что так все не кончится. Некстати услышавший его Глеб рванулся было к нему, но Ника поспешно схватила его за руку.
После этого людей вокруг нее стало еще больше. Крики Тараса становились все тише, пока его не затолкали в машину и не увезли в отделение. Подоспевший врач осторожно осматривал ее, Глеб не отпускал ее ни на миг, а оказавшиеся рядом Лена с Ксюшей тщетно старались не плакать.
- Вы как тут оказались? – шепотом спросила Ника: говорить громче было больно. Глеб нахмурился.
- Ты еще спрашиваешь? Я как чувствовал, не надо было тебя оставлять! Когда возле гримерок увидел одну Лену, чуть с ума не сошел. Потом Ксюша появилась, сказала, видела тебя на пути в парк.
- А на полпути мы увидели полицию, – добавила Лена. Ксюша рядом тихо всхлипнула.
- Не надо было тебя одну отпускать...
- Мы следили за Вероникой от самой академии, – вступил в разговор Мальнев. – Кроме того, мы слышали весь их разговор, – в подтверждение его слов Ника вытянула из кармана крошечный микрофон, прицепленный к толстовке. – К слову насчет просьбы Ксении присмотреть за вами он солгал: после того, как вы разошлись у парка, она вернулась в академию.
- Он сказал, что пришел по моей просьбе? – еле слышно вопросила Ксюша, с длинных ресниц сорвались слезы, она пошатнулась и устояла на ногах только благодаря Лене. – Ник, я не знала, клянусь, не знала...
- Едва ли он говорил тебе о своих планах, – сквозь зубы процедил Глеб, сжав руку Ники. – Вот уж в тихом омуте...
- Ох уж мне этот ваш мир искусства, – подвел итог Кирилл Сергеевич, в глубине души тихо радуясь, что этот день наконец-то закончен.
Глава двадцать третья
Тарас Чистяков выглядел абсолютно спокойным. Тихо сидя за столом в допросной, молодой человек невозмутимо думал о чем-то своем, время от времени скучающе поглядывая по сторонам. На сидевшего напротив него капитана он не обращал внимания, словно был уверен, что еще пара минут, и его непременно отпустят.
Таких людей Кирилл Сергеевич Мальнев видел всего пару раз, и от этих встреч у него на память остался только холодок, гуляющий по коже.
- Чистяков Тарас Михайлович, давайте начнем с самого начала. Вас взяли с поличным при покушении на Веронику Колычеву. Ваш с ней разговор был записан, улик против вас достаточно. Даже если вы ничего не скажете, дело будет передано в суд, – никакой реакции в ответ. – Впрочем, ваши показания помогут следствию понять, кто еще мог быть в курсе ваших действий, поскольку в этом деле остается довольно много вопросов.
Тарас безразлично скользнул по следователю взглядом.
Мальнев прищурился. Насколько он знал таких людей, им абсолютно все равно, что будет с ними. Единственное, что остается в таких случаях – надавить на слабость.