- В разговоре с Вероникой вы сказали, что Ксения Довлатова попросила вас присмотреть за девушкой, поэтому вы и появились в парке. Ксения знала о ваших планах?
- Она здесь ни при чем, – зло сверкнул глазами Тарас. Мальнев подавил мрачную ухмылку.
- Да что вы? А, исходя из ваших слов, кажется, что она была в курсе. И в случае с покушением на Веронику даже помогала вам, разве нет?
- Она ни о чем не знала. И у вас против нее ничего нет.
- У нас есть запись ваших слов – этого достаточно, чтобы предъявить ей обвинение в соучастии. Конечно, если вы подробно не расскажете, почему задумали весь свой план и как приводили его в исполнение.
Тарас долго молчал, испытующе глядя на следователя, и вдруг зашелся смехом. Капитан наблюдал за ним с непроницаемым выражением. Смех между тем сменился сбившимся дыханием, Тарас покачал головой и хмыкнул себе под нос.
- Забавно. Не думал, что вы станете угрожать именно этим.
- Что вы, это не угроза – всего лишь констатация факта. Любой адвокат скажет вам то же самое.
- Факт... Хорошо, если так хотите знать, спрашивайте. Постараюсь удовлетворить ваше любопытство.
Мальнев откинулся на спинку стула, раскрыл папку и достал фотографию Ирины.
- Почему вы убили Ирину?
- А почему ее никто не убил до меня? – пожал плечами Тарас. – Она была редкостной стервой. Все знали, что главную партию она играет лишь потому, что выкладывается на отборе, а перед премьерой резко сдает. Жадная до внимания и славы эгоистка. Разве таким место на сцене?
- Это не означает, что ее нужно было убить.
- Вы знаете, как я оказался на кафедре концертмейстеров? – вдруг спросил Тарас. – На первом курсе я тоже учился на танцовщика, и у меня неплохо получалось. Не так, как у Глеба или Ромы, я знал, что до них не дотягиваю. Но искренне старался. Пока однажды меня не поставили на репетиции в пару с Ириной. Она сделала все, чтобы меня растоптать, просто смешала с грязью – а к ее мнению уже тогда многие прислушивались. В конце концов меня позвали в деканат и предложили со второго курса перевестись на другую кафедру – так, мол, для меня будет лучше. Никого не волновало, что я хотел заниматься балетом, а не чем-то другим. Меня поддержал лишь один человек – Ксюша. Но и ей путь на сцену давался с трудом, в этом мы с ней оказались похожи.
- Стало быть, вы винили Ирину в крушении своей мечты?
- А кого еще мне было винить?
Вопрос остался без ответа. Вместо этого Мальнев вытащил из папки еще одну фотографию и положил на стол рядом с первой.
- А что с Татьяной? Она в ваших неудачах виновата не была.
- Ее я убивать не хотел, – признался Тарас, с горечью глядя на улыбающуюся девушку на фото. – После смерти Ирины если бы на ее место выбрали Ксюшу, все бы так и закончилось.
- То есть все было ради продвижения Ксении? – уточнил Мальнев. – Хотели пробить ей путь на сцену, потому что когда-то она вас поддержала?
- Вы не поймете. Никто не поймет. Когда все вокруг твердят, что ты – ничтожество, и только один человек протягивает тебе руку помощи, ты сделаешь все, чтобы отплатить ему за эту доброту. А Ксюша не просто вернула мне веру в себя, но и позволила понять, что значит любить кого-то. И ради нее я пойду на все.
- Так она знала, что именно вы сделали ради нее?
- Нет, конечно. Поначалу я думал ограничиться просто угрозами – рассчитывал, Ирина начнет волноваться, станет чаще ошибаться на репетициях. И сперва это действовало. Но все же, когда работаешь в такой индустрии, к поклонникам и завистникам постепенно вырабатывается иммунитет. Ты уже не так ярко реагируешь на все их поступки и слова. Поэтому, когда пару месяцев назад Ирина довела Ксюшу до слез, я подумал, что без нее всем станет только лучше.
Мальнев незаметно поежился от этих слов – таких обманчиво спокойных, но скрывающих в себе столько ужасного.
- Откуда идея с инсценировкой сцен гибели персонажей балета?
Тарас криво улыбнулся, склонив голову набок.
- Подумал, это будет интересно. Мистификация – это всегда дополнительный стресс. А чем меньше кандидатов на партию примы, тем легче было бы Ксюше.