Ника в ответ закусила губу и промолчала. Секунду Глеб сверлил ее взглядом, потом повернулся, чтобы уйти.
- Я боюсь, – вдруг неожиданно для себя выпалила Ника. Глеб оглянулся. – Боюсь, что это окажется самый близкий из нас. У Иры не было друзей, была только «свита», ты же знаешь. А в свите королевы всегда плетут заговоры.
- И ты думаешь, что этот задумал я?
Простой вопрос, простой ответ, но Вероника опять не ответила, только еще сильнее опустила голову, пряча глаза.
Боже, что же ты делаешь! Разве можно сомневаться в любимом человеке?
Протянув руку, Глеб медленно дотронулся до ее запястья, и она вздрогнула от неожиданности и подняла голову. Он стоял прямо перед ней, глаза потухли, под ними пролегли круги от усталости, волосы взлохмачены. Вид абсолютно потерянного человека.
- Ты веришь мне? – еще раз тихо спросил он. Ника помедлила, потом, будто боясь передумать, быстро кивнула.
- Верю.
И не сказав больше ни слова, не оборачиваясь, пошла к подъезду. Глеб не стал ее останавливать – только подождал, когда она скроется внутри, и пошел обратно к метро.
Всю дорогу к дому он напряженно думал. Вдруг Ника права, и следователь решит, что все это сделал он?
А если все вокруг так решат? Начнется грызня, а у него не останется ни одного человека, на которого можно будет опереться. Никого, кроме Ники – конечно, если она к тому моменту все еще будет ему верить.
Мальнев сейчас начнет искать любые зацепки. В академии он уже допросил всех, кого смог, и кто знает, что однокурсники наговорили про него и Иру. Их последний разговор нельзя было назвать простым, равно как и красивым, нет, это была абсолютно безобразная сцена, с криками и взаимными обвинениями. Если капитан узнает причину этой сцены, всем его показаниям будет грош цена.
И что теперь делать? Что?..
Глава четвертая
Вслушиваясь в тихий перестук часового механизма, капитан Мальнев смотрел на разложенные перед ним фотографии. Нина Леонидовна «любезно» сделала для него копии с личных дел студентов, и на каждого из них он завел небольшое досье. Полезная привычка для капитана убойного отдела – особенно, когда улик мало, а показаний много.
Картина вырисовывалась отнюдь не радужная. Засидевшийся допоздна в морге Коля впопыхах сделал первый тест на токсикологию и отзвонился с час назад, чтобы сообщить, что подозрения подтвердились.
Точно яд еще не определили, но, скорее всего, либо мышьяк, либо стрихнин. Чтобы студенты достали где-то цианид – подобной истории в его практике еще не было, да и его признаки ни с чем не спутаешь. Значит, практически наверняка использовали то, что легко найти – например, в средствах против грызунов или насекомых. Еще хорошо, что о сфабрикованном змеином укусе слухи не пошли – он распорядился, чтобы этот факт нигде не упоминался. В случае чего, преступника можно будет подловить на этой детали.
В том, что виноват кто-то из академии, Мальнев почти не сомневался. Конечно, оставались еще друзья погибшей вне академии, с которыми он пока не поговорил, и все его домыслы могли так домыслами и остаться, но профессиональное чутье говорило ему об обратном.
Вглядываясь в фотографии молодых людей, Мальнев пытался выстроить логичную систему.
Глеб Дымов. Бывший молодой человек Ирины. Вроде бы прилежный студент, образованный и воспитанный парень. Первое впечатление производит просто отличное, одним словом, образец для подражания. Все бы ничего, вот только остальные студенты с потока сказали, что незадолго до убийства у них с Ириной был серьезный конфликт, о котором сам Глеб умолчал.
Почему? Скрывает что-то важное? Или понял, что тогда окажется первым в списке подозреваемых?
Вероника Колычева. Одна из немногих, кого можно назвать подругой убитой. Занимала гримерку по соседству с комнатой Ирины, отправилась на ее поиски и нашла гримерку запертой. Ничего подозрительного не видела и не слышала – и это с учетом картонных стен в гримерных. Врет или действительно ничего не заметила? С Ириной часто конкурировала за ту или иную партию и почти всегда проигрывала, так что мотив есть. Да еще ее слова, что ей это убийство что-то напоминает... Странно.