«... — Первое, что я сделала, начав зарабатывать приличные деньги, — стала покупать искусство, — признается Монахова.
В ее коллекции есть вещи Джаспера Джонса, Ричарда Дибенкома, Агнес Мартин и Элсворта Келли.
— Все находится в Лос-Анджелесе, но и здесь, в моей лондонской квартире, есть одна работа Хельмута Ньютона, которую я очень люблю. Называется «Two Playmaes», 1986 года. Просто потрясающая. На ней изображены две обнаженные девушки. Одна сидит, а другая ее причесывает. Лица второй девушки не видно, в кадре только тело, красивая большая грудь, невероятно красивая фигура. А сидящая смотрит на вас очень пристально, неотступно. Фантастика! Но вот видите, целый год я посвятила театру (Мила Монахова играла в спектаклях английского режиссера Джона Фицпатрика), причем совершенно бесплатно, так что пока никаких новых приобретений. Надо подождать какого-нибудь крутого голливудского блокбастера, «...часть 3», тогда и прикуплю что-нибудь новенькое».
Гордеев призадумался. Ее отец был коллекционером картин, причем не пустячных, но Мила Монахова ни слова об этом не упомянула. Зато бросается именами каких-то художников, словно это мировые знаменитости, а между тем ему, Гордееву, например, их имена ничего не говорят. Хотя... хотя Ньютон вроде бы все-таки что-то знакомое. Наверно, какая-то современная мазня, во всяком случае, не чета русскому авангарду начала двадцатого века.
Тем не менее, для очистки совести, Гордеев подключился к Интернету и отправил упомянутые фамилии в поисковую систему. И к своему удивлению, сносок получил множество. Джонс, Дибенком, Мартин Келли и в первую очередь Ньютон оказались знаменитыми... фотографами. Гордеев внимательно перечитал интервью и понял, что допустил ошибку: Монахова нигде и не говорила слова «художник» — она «собирала искусство», она коллекционировала портреты знаменитых фотографов, которым, надо думать, и сама неоднократно служила моделью. Ну что же, отсюда много не выжмешь...
Зазвонил телефон. Это была Яна. Гордеев поинтересовался именем модельера, у которого одевалась ее сестра. Яна, к сожалению, его не помнила, но обещала выяснить и перезвонила на удивление быстро:
—Арнольд Куваев.
В десятку, подумал Гордеев. Монахова говорила о Куваеве в превосходной степени и как о хорошем приятеле.
—А как же вы так быстро узнали?
— Я у нашего режиссера спросила. Он тоже у него одевается.
— Сергеев?
— Ну да!
Ага. Значит, этот Куваев в самом деле очень моден в артистической среде.
—Яна, вы можете устроить мне встречу с ним?
— Я так и подумала, что вы это скажете, и уже узнала телефон. Записывайте...
Гордеев тут же позвонил Куваеву, надеясь оперативно встретиться. Кинозвезды люди капризные и самолюбивые. Они любят постоянно обновлять гардероб. А раз так, то велики шансы, что с Куваевым Мила Монахова общалась регулярно, и ему есть что рассказать.
Однако не тут-то было. На звонок ответил секретарь Куваева, молодой человек неопределенного пола, но скорее все-таки мужского. Он сообщил, что маэстро находится в Сан-Себастьяне, на Неделе высокой моды, приуроченной к проходящему там кинофестивалю, и в Москве будет через неделю, не раньше.
Гордееву показалось, что в ворохе просмотренных им журналистских текстов про Монахову и ее роль в кинопроцессе где-то мелькало слово Сан-Себастьян.
Он стал просматривать все снова и нашел упоминание испанского города в следующем контексте: Джон Фицпатрик собирался показывать на фестивале свой новый фильм, первый за много лет, в котором не снималась уже Мила Монахова.
Гордеев зашел на сайт Сан-Себастьянского кинофестиваля и убедился в том что это правда: картина Фицпатрика фигурировала в конкурсном показе. Ее должны были показывать через два дня.
Гордеев тут же позвонил в авиаагентство и заказал себе билет в Мадрид на послезавтра. Правда, оттуда путь в Сан-Себастьян был неблизкий — не меньше трех-четырех часов поездом или машиной, но чего не сделаешь из любви к искусству и за деньги клиента. И в конце концов, почему бы не искупаться в Бискайском заливе? В Испании-то наверняка уже жара стоит смертельная.
И он с удовольствием принялся изучать возможные испанские маршруты.
Чем хороша Испания вообще и Сан-Себастьян в частности? Он уже знал, что праздники (а кинофестиваль там всегда большой праздник) отмечают долго и со свойственным только испанцам размахом. А в ответ на вопрос: «Почему вы никогда не торопитесь?» — можно услышать знаменитое на весь мир manana por la manana — мол, все в порядке, сейчас надо как следует отдохнуть, а дела сделаем завтра утром.