***
Совсем недавно отец заболел. Я устроилась на несколько работ, стараясь оплатить его лекарства и операции, пыталась совмещать это с учёбой, но получалось это плохо. Меня грозились отчислить. Я пристрастилась к алкоголю. Распивать его в дорогих барах и клубах у меня не было времени и денег, зато во время перерывов на работах, в институте и в редчайшие свои выходные я выпивала. Переливала его в спортивные бутылки, и пила без тени угрызения. Я отчаялась.
***
Первое, что я почувствовала, когда проснулась — это сильная головная боль и сильный шок. Мать, отец, сестра, алкоголь… На душе было тоскливо и отвратительно. Хотелось рыдать, рвать на себе волосы и спать. Поднявшись, я несколько раз глубоко вздохнула, стараясь не расплакаться на глазах у всех. Во мне бушевала боль. Может быть, не стоило вспоминать? От этого мне только хуже. На улице уже давно была темень. Идя в школу, я словно оглохла, не слыша ничего, кроме своих шаркающих шагов. Внутри школа была пуста. Была слышна лишь приглушённая музыка из чьих-то комнат. Точно, пока мы шли к Микелине, Беатрис рассказывала про королевскую ночь, наверняка она потащила Еву-Марию играть в palabra o tarea с остальными. Подойдя к своей комнате, я рывком дёрнула дверь. Закрыта. В щели торчала какая-то бумажка. Открыв её, я взглядом пробежалась по тексту. «Я ушла с Беатрис в комнату к Ваан играть. Не могла тебя найти, поэтому написала записку. Ключи от комнаты у меня.» — Сука! — Я громко выругалась, швыряя записку в сторону. Развернувшись на пятках, я побежала на улицу. Мне не хотелось идти в комнату Ваан за ключами, ведь все наверняка заставят меня поиграть с ними, возьмут на слабо. Мне это сейчас совсем не нужно. Заметив в школьном саду лавочку, я с грохотом приземлилась на неё, закрывая лицо руками. — Ты чего тут делаешь? Разве не должна знакомиться с остальными? С другого конца лавочки послышался знакомый голос. Это был Влад. — Не твоё дело. Я встала с лавочки, намереваясь уйти. — Постой, — преодолев расстояние, он слегка коснулся моей руки. — Что произошло? — Не. Твоё. Дело. Я изо всех сил старалась налепить на своё лицо безразличие, но маска хладнокровия с грохотом упала, показывая все эмоции наружу. Я вновь приземлилась на лавочку, и надрывно зарыдала, закрывая лицо руками. Долгое время Влад молчал. Словно ждал момента, когда я успокоюсь. Слегка успокоившись, я облизнула высохшие губы, и обессиленно облокотилась о спинку лавочки. — Ты можешь выговориться, если хочешь. Он говорил это шёпотом, будто боясь меня спугнуть. — Будешь общаться с хамкой? Горько усмехнувшись, я взглянула на него. — Прекрати, забыли это. Я хочу тебе помочь. — Ты какой-то странный. То ведёшь себя как придурок, то помочь хочешь. — Ваннесса, прекрати огрызаться. Я не желаю тебе зла. Я виновато опустила взгляд, рассматривая свои трясущиеся руки. — Наверное, я потом пожалею, что рассказала это тебе, но… Возможно, мне и правда нужно сейчас хоть кому-то выговориться. Я ходила в храм Патера, дабы вспомнить о своей жизни чуть больше. И у меня получилось. Я вспомнила, но быстро пожалела об этом. Моя мать оказалась бессердечной тиранкой, ненавидящей своих детей. Отец — ленивый алкоголик, погрязший в долгах, а сестра… — по щеке вновь скатилась слеза, но я быстро её смахнула, словно еë и не было. — А сестра поддалась влиянию матери, и теперь она лишилась своей личности, стала словно роботом… Я ей не помогла, не поддержала…
Слезы вновь начали скатываться по моим щекам, я зажмурила глаза, стараясь сдержаться. — Отец заболел, а я вообще стала алкоголичкой, начала бухать на работе и учёбе… Мне очень больно… Очень… Я не знаю, как буду жить с этим… Что будет с папой? А что с сестрой? Неужели она будет мучиться всю оставшуюся жизнь? Голос уже осип, я кое-как пыталась выдавить из себя эти слова. — Ты не виновата. Виноваты обстоятельства и твои родители, Ваннесса. Хоть как-то помочь сестре ты можешь в прощальном письме, напиши ей слова поддержки, посоветуй что-нибудь, чтобы помогло ей. — Точно… Письмо… Я легонько улыбнулась, смотря на Влада. — Спасибо тебе. Не ожидала, что ты поддержишь меня. — Не за что. Не плачь больше. Слëзы тебе не к лицу. В мире Ciel всё должны быть счастливыми, ведь смерть для земных иногда является спасением и подарком, несмотря на разлуку с близкими. Я истерически рассмеялась, протирая глаза. — А ты почему здесь сидишь? — Не люблю подобные мероприятия. Долгое время мы молчали, наслаждаясь лёгким дуновением ветра, и журчанием водопадов где-то за территорией школы. — Влад… А кто твои родители? Он усмехнулся, рассматривая звёздное небо. — Моя мать работает учителем в школе. — Учителем? А как её зовут? — Ильяна. Я слегка приоткрыла рот от шока, рассматривая Влада, и пытаясь найти в нём хоть какие-то схожести с Ильяной. — Отец ушёл от нас. Представляешь? Прошёл отбор в Пургари, весь такой святой, а как только узнал о беременности слинял. Я слегка коснулась его плеча в знак поддержки, но он одёрнул мою руку. — Мне плевать. Я ведь совсем его не знаю. — Это ведь тяжело… Жить с одним родителем. Я прочувствовала это на своей шкуре. Мне всю мою прожитую жизнь не хватало матери. Да и отца, в принципе, он был каким-то равнодушным ко мне и безучастным. — Ильяна никогда не была для меня настоящей матерью. Всё детство я был сам по себе. Факт того, что отец ушёл, очень подкосил её, из-за этого она видимо невзлюбила меня с самого детства. — Странно… На уроке она выглядела такой милой и доброй. — Лицемерка. Не удивительно. — Влад… Мне правда тебя жаль… Я слегка придвинулась к нему, вновь робко касаясь плеча. В этот раз он не отодвинулся, не отстранился. Но я чувствовала его напряжение словно осязаемо. — Столкнуться с лицемерием матери… Это наверняка тяжело. Как много людей знает об этом? — Все учителя и некоторые ученики, узнавшие это по чистой случайности. — Ясно… Я замолчала, не зная, как продолжить наш разговор, но через пару секунд всё же решилась спросить: — Влад, ты не знаешь, когда закончится вся эта королевская ночь? — Под рассвет. Уже скоро. Облегчённо выдохнув, я спиной облокотилась о спинку лавочки, раскрывая и закрывая глаза, дабы они сильно не слипались из-за желания спать.