Не то чтобы от занятий хотелось откашивать — по крайней мере, мне. Учили тут на совесть и учили интересно. Вообще Академия Некромантии своим образовательным процессом ностальгически напоминала мне родной Второй мед в его лучших проявлениях. Только все камернее, продуманнее в каждой мелочи, с индивидуальным подходом к каждому студенту — без дураков, абсолютно к каждому! Благо, их в Академии немного. В остальном же… Лабораторные, спецсеминары, грамотно выстроенные лекции, единый учебный план, специальные «подтягивающие» занятия для тех учащихся, чей уровень не соответствовал общему… Даже для абитуриентов, что приходили с улицы, не умея читать и писать, имелся вариант годичного базового обучения.
Кстати говоря, некоторых адептов привозили в Академию в чрезвычайно юном возрасте, — детей-сирот или представителей совсем бедных и низкостатусных семей, у которых обнаружили некромантский дар. Такие дети обитали в Мертвой деревне на попечении специально нанятых воспитателей — живых, кстати. С ними занимались по школьной программе, которая здорово напоминала привычную мне общеобразовательную с поправкой на ветер, а основным предметам начинали учить только в пятнадцать или шестнадцать лет. По правилам, на четвертом курсе все должны были принести клятву соблюдать Кодекс, а к ней допускались только совершеннолетние.
Сейчас, если не ошибаюсь, в Мертвой деревне жило четверо таких детей и подростков, от трех до двенадцати лет.
Всего же срок обучения в Академии Некромантии составлял около пяти лет. «Около», потому что последние два года могли превратиться в один или растянуться до трех — там каждый адепт выходил на индивидуальную программу, и сроки окончания зависели и от него, и от его наставника.
Система наставничества не слишком напоминала тьюторство западноевропейских университетов, о котором я был наслышан, или даже научное руководство или кураторство из школьно-университетского образования в России. Для начала, все адепты все-таки делились на курсы по годам обучения. Но в группе каждого преподавателя состояли адепты разных курсов — его личные ученики. Сперва мне показалось, что это будет давать на каждого препода несоразмерную нагрузку, учитывая, что их всего был в Академии десяток. Но потом я узнал об общей численности студентов. То есть это даже не Хогвартс с его тридцатью-сорока учениками на каждом из семи курсов, а что-то еще мельче. У каждого наставника имелось всего-то от пяти до пятнадцати «питомцев».
В отличие от научного руководителя из наших универов, наставник не просто вел спецсеминары и помогал с выбором темы и направления курсовой. Он давал массу дополнительных занятий, проверял успеваемость студента и занимался с ним или с ней по сложным темам, если что-то не ладилось. Еще он выдавал и проверял практические работы, а также должен был следить за бытовыми условиями студентов. То есть буквально контролировать, сдает ли студент вовремя книги в библиотеку и достаточно ли тепло в его комнате зимой!
Впрочем, не знаю, как с другими, а мне помощь или контроль Бьера в этом отношении не понадобились: с библиотечными фондами я работал крайне аккуратно, вознося хвалу местным божествам за то, что наконец-то получил возможность ознакомиться с по-настоящему хорошим книжным собранием, а бытовые условия после жизни в Люскайнене казались мне сказкой. Раем на земле!
А вот в чем мне Бьер действительно помогал, так это с лабораторными исследованиями. Я очень быстро понял, что мне действительно чертовски повезло попасть в его группу! Бьер не просто умел и любил учить: он был по-настоящему жаден до знаний и любопытен. И при том, что мужик понятия не имел о микроскопе, он как-то своим умом дошел до структурированного состава тканей и вплотную приблизился к пониманию процессов на клеточном уровне. Причем это были сугубо его наработки, а не всеобщие: другие преподы относились к его мыслям несколько скептически. На каждую мою идею Бьер говорил: «Хорошо, пойдем проверим». В первый год обучения он без нареканий торчал со мной в лаборатории хоть глубоко за полночь — а потом так же без нареканий помогал мне растворить щелочью неудавшийся эксперимент и все проветрить.
На втором курсе он просто выдал мне запасной ключ и сказал, что отдал приказ слугам мне помогать, но не беспокоить. Но добавил, что, поскольку я все же обладаю живым телом, он хотел бы видеть, что я сплю по крайней мере шесть часов в сутки. И, кстати, потом заходил ко мне в комнату проверял, что я действительно сплю!