После чего уже порожняком погнал зомбей и ослов обратно к лагерю — это четвертая ходка уже получалась, блин! Пять или шесть часов на эти прогулки убил, утро хорошо так вступило в свои права. Но зато мы протоптали по лесу неплохую тропинку, без всякого проводника не запутаешься!..
…Тропинку. Мля.
Короче, назад я шел последним, магией Жизни «заправляя» тропинку за собой. Хорошо, что вовремя сообразил!
И так же вовремя сообразил прибраться в лагере. Во-первых, уничтожил аномальное кольцо растительности, что помешало бегству части разбойников. Не так-то просто, как может показаться: пришлось это добро аккуратно поджигать, потом заращивать так, чтобы лесная подстилка выглядела неотличимо от соседних участков. Огляделся вокруг. Ну, теперь-то все?
Нет! Еще подпалины на коре!
А с ними что делать — вообще непонятно!
В итоге я эти подпалины просто пообдирал. Ободранная кора может объясняться много чем, да хоть визитом тех же эльфийских зверюг, которые вздумали когти поточить — ну, мало ли. А вот подпалины моя история объяснить не могла никак. Упарился я с этим, сил нет.
После этого еще скомандовал зомбям погрузить на ослов тела Аллиса, второго новичка и бандита с ножом в глазу. Затем подумал еще немного и велел каждому из оставшихся нанести другому по ножевой ране.
К моему удивлению, кровь из них хлынула фонтаном — вот так-так!
Слишком поздно я сообразил, что ведь поднял их чистой магией, без консервации — следовательно, кровь не загустела. Магия Смерти временно препятствует свертыванию. «Но это на самом деле даже к лучшему, — мелькнула у меня мысль, — а то было бы видно, что их уже по трупам порезали! А так и одежда в крови будет, отлично, как по-настоящему подрались!»
Да, не выйдет из меня Мориарти.
Что ж, я велел окровавленным умертвиям тоже погрузиться на ослов, после чего «отпустил» их. То бишь снял воздействие энергии Смерти. Трупешники сразу же обмякли, и я остался один на один с недовольными, нервничающими животными, которым совершенно не нравился их кровавый груз. Хорошо, что я маг Жизни, могу их подлечить и успокоить.
Ну что, в путь.
…— В общем, показалось мне, что я увидал, где в лесу может мохоягода еще расти. Я ведь господину Айкену уже рассказывал: умею я ее хорошо находить. Думаю, на привал только становятся, пойду пока погляжу… Ну и поглядел — такого нагляделся!
Я хмуро отставил кружку с пивом, уставился в столешницу мрачным взглядом.
— Нашел мохоягоду-то? — спросил у меня Улиас Айкен, местный алхимик.
Напротив меня за столом кроме алхимика сидели Рейнард Маахс, владелец корчмы, и деревенский староста Эрик Блиб — тезка, однако! Ну так я и выбрал имя «Эрик» как раз потому, что оно самое распространенное здесь. Эрик Ше́лки, с ударением на первый слог. Причем псевдоним «Шелки» взял, поскольку до этого дважды встречал людей с такой же фамилией — в Люскайнене и в Руниале. Подумал, мол, что где два раза, там и третий.
— Нашел, — сказал я тоскливо. — Только не помню уже, со мной она или обронил… Иду, короче, назад. Слышу, лязг оружия, вой! Испугался, подбираюсь осторожно. А мимо меня кто-то сквозь кусты ломится, треск, брань! Слышу, а это Белая Баба! Ругается, говорит, ладно, пусть рванье взбунтовалось, но зато с ним теперь делиться не придется. А ей другой поддакивает, вроде, Рогач, но тут не уверен. Тут я совсем перепугался. Думаю, увидят — убьют. Долго в кустах еще сидел, потом слышу — ослы орут на поляне. Вышел туда. А там побоище! Двое, вон, у одного нож в печени, у другого под ребрами, рядышком лежат, кажись, друг друга поубивали. Еще у одного в глазу кинжал торчал. У Аллиса и второго бедняги-новичка, не помню, как его звали, вообще глотки перерезаны! Аллис, похоже, только и успел, что за меч схватиться, а второй вообще подвоха не ожидал.
— Как Белая Баба меч-то у него оставила! — вслух подивился староста Блиб. — Неужели совесть проснулась, пацана грабить?
— Суеверие, должно быть, — возразил Рейнард. — Если воин с мечом в руке погиб, а другой этот меч украдет — семь лет удачи не видать. И потом, если она даже ослов бросила, значит, далеко бежать решила, налегке шла, только с самым ценным. Меч я тот видел. Неплох, но у самой Белой Бабы лучше был.
— Да-а… — протянул староста. — Давно я подозревал, что у нее нечисто в отряде-то. С проста́глотки друг другу резать не принимаются.