Волков резко раскрыл папку и начал быстро читать. Первая усмешка пришлась на тот момент, когда он узнал, что его дочь носит маску, скрывающую ее личность. А вот настоящее удивление накрыло его позже — когда он прочитал, что Алиса овладела их секретной техникой. Той самой, которая до сих пор не давалась Антону.
— Ты уверен, что это не чья-то игра? — Он пристально посмотрел на подчиненного.
— Исключено. Мы проверили все необходимые маркеры — сообщение точно от Апостола. — Видя, что господин молчит, Мельников продолжил: — Именно увидев заклинание, Апостол предположил, что это кто-то связанный с кланом. А когда услышал ее голос — последние сомнения отпали.
Волков только кивнул и продолжил читать. И чем дольше он это делал, тем больше усилий требовалось, чтобы сохранять самообладание — ему не нравилось, что дочь сблизилась с каким-то неизвестным эфирником. Дойдя до момента с выкупом добычи Строгановыми, он все же скривился и оторвав взгляд от документов заговорил:
— То, что Апостол поддержал Алису, — правильно. Но как он допустил, чтобы добыча ушла мимо нас?
Мельников только развел руками:
— Не знаю, господин, — видя недовольство главы, быстро продолжил. — Возможно он решил, что это ваша игра, и побоялся ее испортить. Но стоить отметить — предложенная цена очень хороша.
— Вот это-то и странно, — едва слышно произнес Геннадий и вернулся к чтению.
Закончив с документами, он внезапно замер — будто искал в памяти что-то давно отложенное в самый дальний ящик.
— Скажи мне, Дмитрий, — Геннадий пристально посмотрел на доверенного слугу. — Почему мне кажется знакомым имя ее командира?
Мельников незаметно сглотнул. Вот он — момент, которого он опасался больше всего.
— Господин, — он склонился в глубоком поклоне. — Это простолюдин, семья которого погибла в результате несчастного случая, произошедшего по вине наследника несколько лет назад.
Глава скривился — он не любил, когда подчиненные откровенно лебезили. А ничем иным эти слова нельзя было назвать: уж начальник службы безопасности точно знал, что никаким несчастным случаем там и не пахло — это было целенаправленное убийство.
— Постой, — резко бросил Геннадий и Мельникову показалось, что теперь перед ним сидел не глава, а смертельно опасный хищник, вспомнивший что-то важное. — Но он же бездарь?
— Так и было, господин… — начал было Мельников.
— А еще, — во взгляде Волкова промелькнула сталь. — Я вспомнил твой доклад о том, что его разыскивают Новгородовы. Ты говорил, что он украл у них что-то ценное?
— Все верно, — Мельников склонился в новом поклоне и, не разгибаясь, произнес: — Но вы тогда велели мне прекратить это дело.
— Ты хочешь сказать, что виноват я? — температура в комнате разом подскочила на несколько градусов.
— Конечно, нет господин! — голос начальника службы безопасности дрогнул. — Это целиком моя вина и я готов понести…
— Замолчи!
Больше пяти минут в кабинете стояла полнейшая тишина. Закрыв глаза, глава восстанавливал в памяти все мельчайшие детали, все обрывки, так или иначе связанные с этим простолюдином. Признавать такое было горько — но тогда он допустил непростительную небрежность.
— Ты хоть осознаешь, насколько важно выяснить источник его силы? — наконец произнес Геннадий, сверля подчиненного взглядом.
— Конечно, господин, — новый глубокий поклон и едва заметный выдох Мельникова ознаменовали момент, что смертельная буря миновала.
— К вечеру у меня должна быть абсолютно вся информация на этого парня. — Глава постучал по документам. — Вся!
— Будет сделано.
— Также отправь Апостолу сообщение — не спускать с них глаз и не давать покинуть Цитадель. Если потребуется — пусть применит силу.
— С этим могут возникнуть сложности.
— Сложности? — Волков удивленно поднял бровь.
— Я убрал из доклада часть, которая напрямую не касалась этого дела. — Мельников указал на папку. — Апостол сообщил, что наш шагоход «Голиаф» практически уничтожен в ходе боя с шестиранговой тварью. — Пауза. — А еще написал, что сомневается в своих шансах одолеть Громовержца в открытом противостоянии.
— Вот даже как…
Волков откинулся на спинку кресла и задумался. Апостол, пиковый пятый ранг, боец, безоговорочно преданный ему, словно верный пес — сомневается. Это говорило о многом.
— Тогда пока ограничимся наблюдением.
— Понял.
Мельников собрался уходить, но был остановлен едва заметным жестом.
— Это еще не все. Для тебя есть еще одно поручение.
— Слушаю, господин.