— Заходи, — спустя полминуты раздалось новое распоряжение.
Закрыв за ними массивный запор, охранник посмотрел на Шустрилу:
— Ты знаешь куда идти. Мессир ожидает.
Шустрила молча двинулся вперед по коридору. В тусклом свете редких светильников Марк разглядел многочисленные склянки и реторты, стоящие на полках. Он понял, что находится в подсобных помещениях лавки, занимающейся изготовлением эликсиров.
Подойдя к неприметной двери, Шустрила в последний раз остановился и, посмотрев в глаза Марка, произнес:
— Как войдем — поклонись и произнеси: «Приветствую Мессира». — Увидев скептически поднятую бровь, делец тяжело вздохнул и весомо добавил: — Так надо. Ты же не собираешься втридорога переплачивать за услугу?
Не дождавшись ответа, Шустрила только качнул головой и толкнул тяжелую створку, открывая доступ к винтовой лестнице. Спуская по каменным ступеням, Марк ожидал попасть в сырой подвал.
Каково же было его удивление, когда очередная дубовая дверь привела их не в темное помещение с низким потолком, а в роскошный кабинет. Но в отличие от кабинета Шустрилы — роскошь здесь была кричащей и абсолютно безвкусной. Единственное, что вызывало неподдельное восхищение — огромный, искусно выполненный камин, построенный, наверняка, сотни лет назад, во время возведения здания.
В обитом красным бархатом позолоченном кресле, больше похожем на трон, сидел пожилой джентльмен, даже не соизволивший подняться при их появлении. Бросив покровительственный взгляд, полный осознания собственного превосходства, он повелительно махнул рукой и вальяжно произнес:
— Подходите ближе, Шустрила. Хочу получше рассмотреть нового героя Цитадели, пришедшего ко мне за помощью.
С каждым их шагом выражение лица хозяина кабинета менялось — спесивое превосходство сменилось удивлением, а следом задумчивостью. Он чувствовал от незнакомца странный отклик. Отклик своего господина, но… какой-то неправильный.
И если бы сектант, проведший в пятом круге несколько месяцев, не поленился сразу по возвращении в Цитадель ознакомиться с документами, дожидавшимися его в столе, то сейчас он, скорее всего, уже бы атаковал замерших перед ним людей, а не задавал вопрос:
— Ты кого ко мне привел?
Вместо положенного приветствия склонившийся в поклоне Шустрила поднял взгляд и, поворачивая голову к Марку, недоумевающе спросил:
— В каком смысле?
Он так и умер — с навсегда застывшим выражением непонимания на лице. Умер по, казалось бы, совершенно непонятной причине — внезапно и беззвучно. Так это выглядело со стороны, если не обращать внимания на черную шляпку, появившуюся ровно посередине его лба.
Да… секретным оружием Марка оказался тонкий, похожий на шило — ГВОЗДЬ!
Гвоздь из черного металла.
Гвоздь, который он метнул с невероятно для обычного человека силой, задействовав и терранский резерв и артефакт усиления.
Разогнанный до запредельной скорости кусочек металла вошел в мозг на добрых десять сантиметров, играючи пробив сначала эфирный щит, оказавшегося все же пятиранговым эфирника, а после и лобную кость.
Тело Шустрилы еще только начинало заваливаться вперед, когда из горла Марка вырвался тихий, похожий на рык приказ:
— Замри!
Едва приподнявшийся в кресле мужчина тут же опал обратно, парализованный сильнейшей ментальной атакой. Ненадолго — сильная рука сдернула его на пол, и в лицо сектанта впились глаза, наполненные яростью. Впились, проникая, казалось бы, в самую глубокую, самую черную часть его души.
И если бы сектант был способен сейчас на крик — его вопль услышали бы по всей Цитадели. Найдя нужные воспоминания, серые ментальные щупальца безжалостно вырвали этот гнилостный кусок его жалкой жизни, причиняя невыносимую боль!
Забившись в молчаливом припадке, мужчина доживал свои последние мгновения — столь грубое ментальное вмешательство привело не только к лавинообразному распаду личности, но и к неминуемой физической смерти: обширное кровоизлияние в мозг не оставило ему ни малейшего шанса.
Но Марку было плевать на мучения умирающего. Идя на эту встречу, он изначально не планировал оставлять кого-либо в живых.
Гораздо больше его волновал очень важный вопрос: «Получилось ли у него задуманное? Не оборвал ли он единственную ниточку?»
Готовясь к этой встрече, он вспоминал свой прошлый опыт допроса сектанта и понимал — такая же, а возможно и более мощная защита будет и у других высокопоставленных членов культа. А значит, ни о каком неторопливом разговоре не может быть и речи.