Год назад у него тоже было кольцо… Немного другое, на котором красовалось всего два камня обсидиана. Казалось бы, невеликое отличие, но нет — этот факт менял буквально всё!
После вежливого стука дверь в купе приоткрылась, и внутрь заглянул проводник, державший в руке поднос.
— Господин, вот ваш чай, — он аккуратно поставил фарфоровую чашку на столик. За ней отправилась плетеная корзинка со сдобой. — И попробуйте нашу свежую выпечку. Это комплимент от шеф-повара.
— Спасибо, — растерянно выдавил Марк.
Церемонно поклонившись, проводник вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
«Комплимент от шеф-повара…»
Год назад все пять дней пути они давились безвкусными сухпайками. Им запрещено было посещать вагон-ресторан — второранговым одаренным вход туда был закрыт. Теперь… теперь ему прямо в купе приносят выпечку от шеф-повара!
Аккуратно взяв чашку, Марк сделал небольшой глоток. Он не был большим любителем чая, но его знаний хватило, чтобы понять, что это был отличный чай. Дорогой. Поставив чашку обратно и не притронувшись к выпечке, он вновь уставился в окно.
С одной стороны, ему было… приятно…
Приятно видеть, как менялись взгляды мужчин, когда он проходил мимо — стоило им только увидеть его кольцо, как пренебрежительное выражение, вызванное его внешним видом, сменялось завистливым, а иногда и испуганным. Было чертовски приятно ловить на себе заинтересованные взгляды девушек… Но приятнее всего было чувствовать от окружающих УВАЖЕНИЕ, вместо привычного ПРЕЗРЕНИЯ!
А с другой стороны… с другой стороны ему было так… противно…
Ведь он совершенно не изменился! Он всё тот же человек, что и год назад — тот же характер, те же мысли, те же мечты, та же боль. Изменился только этот чёртов кусочек металла на пальце!
И мир перевернулся…
Чем сильнее он становился, тем отчётливее видел эти невидимые границы. Границы, разделяющие людей не по их поступкам, не по их характеру, а по силе! По рангу! По статусу!
Год назад он был невидимкой. Просто ещё одним низкоранговым одаренным в толпе таких же.
МЯСОМ!!!
Тогда на него не обращали внимания. Его не замечали. Он был… никем. Сейчас… сейчас на него смотрели все! И это пугало больше, чем радовало.
Марк потянулся за выпечкой и откусил кусок. Было невероятно, просто чертовски вкусно! Но почему-то это совсем не приносило удовольствия…
«Я всё тот же человек», — думал он, глядя на своё отражение в окне. — «Тот же простой парень. Но для мира я стал совершенно другим. Ведь теперь у меня есть сила. Сила, доступная немногим».
Поезд резко качнуло на повороте, и Марк инстинктивно напрягся, ловя равновесие — рефлексы терранта сработали безупречно.
«А ведь они не знают и о половине моих возможностей…»
Откинувшись на спинку кресла, он прикрыл глаза в попытке уснуть. До Химграда оставались еще сутки пути, и у него появилась отличная возможность отдохнуть, после нескольких бессонных ночей в заточении.
Но сон не шёл…
Вместо этого в голове, в бесконечном водовороте, крутилось множество мыслей. О Лизе, которая теперь в безопасности на два года. О врагах, которые наверняка уже знают, что он жив и направляется в зону. О том, что его ждёт в четвёртом круге. О том, что будет дальше…
«Назад дороги нет… без лекарства я больше не вернусь…»
Открыв глаза, Марк вновь посмотрел на перстень.
«Никто даже не догадывается, что это далеко не предел!»
Он сжал кулак.
«Мне нужно в центр аномалии! А значит — я стану сильнее всех! Настолько сильным, что никто больше не посмеет использовать Лизу против меня. Настолько… что мои враги пожалеют, что вообще узнали о моем существовании, и проклянут судьбу, за то, что она когда-то свела наши пути вместе…»
За окном мелькнула небольшая станция. Поезд не останавливался — специальные составы, идущие до аномалии, двигались практически без остановок. Вокзал Уральска — последнее место посадки пассажиров. Дальше только техническая остановка, где современный электровоз заменят на угольный паровоз, и… и здравствуй, Химград!
Марк потянулся к чашке с чаем, но его движение прервал звук.
Тук-тук-тук.
Тихий, непохожий на недавний стук проводника, стук в дверь его купе.
Марк замер.
Сердце пропустило удар.
Этот стук… он уже слышал его раньше. Год назад. Точно такой же — робкий, неуверенный. В памяти тут же вспыхнул образ: смущенный Леха, стучащий в дверь его купе. Рыжие волосы растрёпаны, на лице робкая улыбка, а в глазах… в глазах была надежда и… вера.