Марк был благодарен ему. Он быстро шёл — практически бежал — по пустым в этот час улицам города. И пусть артефакт невидимости полностью гасил его шаги, не оставляя следа ни на брусчатке, ни в памяти редких прохожих, он был рад своему невольному союзнику.
Девушка лежала у него на руках. Ее голова покоилась на его груди, волосы рассыпались по крепкому предплечью парня. Он держал её так, как держат нечто драгоценное и хрупкое — чуть жёстче, чем нужно, потому что руки сами напрягались от страха уронить этот… этот бесценный груз.
Взгляд Марка раз за разом опускался на ее лицо — неподвижное и бледное, словно у фарфоровой куклы. Красивое. Красивое лицо у красивой фарфоровой куклы. Он делал это не специально. Оно… оно само как-то так получалось.
За его спиной, в наспех сделанной из куска мешковины перевязи, покоился Губитель.
«Неудобно», — мельком отметил Марк, имея в виду и перевязь, и копьё, и саму ситуацию в целом.
Он вспомнил, сколько времени провозился с оружием перед выходом со склада — обматывал древко, пытаясь найти баланс, чтобы тяжелое копье не мешало и не болталось. Меч в этом смысле был куда удобнее. Но мечи… мечи не разрубают щиты четвертого ранга, как масло. А значит — он приспособится!
«Чехол для наконечника. Нормальная перевязь. Это — ближайший список дел». — Марк бросил очередной взгляд на девушку. — «Конечно, сразу после того, как я разберусь с куда более насущной проблемой…»
Так он и двигался до самой гостиницы — с неестественно прямой спиной, задумчивым лицом и единственным вопросом, снова и снова атакующим его усталый мозг.
«Что делать? Что делать? Что делать?»
Мысль билась в голове, словно загнанная птица о стекло. Монотонно, тупо, безостановочно. Противоядие раздавлено. Шустрила в Цитадели. Просить кого-то о помощи — потребуются объяснения, которые он давать не намерен.
Выход был. Он знал это. Просто не хотел об этом думать, потому что выход требовал от него взять на себя ответственность за чужую, хрупкую, человеческую жизнь. И от понимания этого факта становилось очень страшно…
Марк сжал зубы.
Он справится. Должен — нет, просто обязан справиться!
Поднимаясь по лестнице постоялого двора — медленно и аккуратно, чтобы не потревожить лишний раз девушку, — Марк не спускал глаз с заспанного администратора. Ему не нужны были лишние вопросы и внимание. А открывшаяся и затем закрывшаяся сама по себе входная дверь обязательно их вызовет. Поэтому легкая головная боль у таращившегося сейчас в стену служащего — приемлемая плата, с точки зрения парня.
В номере было тихо и темно. Туман скрыл не только его передвижения, но и спрятал от парня единственный естественный источник света — тусклое сияние луны.
Уложив девушку на кровать, — осторожно, придерживая голову, — Марк некоторое время просто смотрел на неё, силясь разглядеть во тьме ее утонченные черты. Поняв бесполезность этого занятия и подумав об артефакте ночного зрения, как об очередном пункте в своем списке, он снял перевязь с копьём и прислонил Губитель к стене. После зажёг прикроватную лампу на самый минимум.
Бледная. Дыхание ровное, но слишком медленное, для нормального сна. Вновь обрывками нахлынули воспоминания. Склеп. Цепи. Холод камня. Девушка, лежащая в такой же мути беспамятства.
«Как ее звали?»
Марк силился вспомнить, но быстро осознал — нечего вспоминать! Он даже не поинтересовался ее именем! А ведь она рисковала своей жизнью… рисковала, чтобы спасти его. Уже тогда он был поглощен только собой и своими проблемами, не замечая никого вокруг.
«Хватит! Хватит себя винить!»
Слишком часто он стал обвинять себя в уже произошедших событиях — посмотрел бы он на других в подобных обстоятельствах…
Тряхнув головой и погасив зарождающуюся злость на самого себя, он понял, что пора приступать к решению текущей проблемы. Проблемы наглухо забитых, словно годами нечищеных труб, эфирных каналов девушки.
«Не могу… не могу решиться».
Ведь он прекрасно помнил невыносимую БОЛЬ этой процедуры!
Помнил, как она взрывалась в каждом нерве, когда он начинал чистку — крупица за крупицей, молекула за молекулой, терпеливо и методично. Помнил, как, сцепив зубы, продолжал, потому что выбора не было!
Но это было его СОБСТВЕННОЕ решение! Его добровольная пытка. А сейчас? Мог ли он сейчас сделать выбор за нее?
Марк медленно поднял взгляд на лицо девушки. Даже без сознания, даже с этой болезненной бледностью — она была… Он одёрнул себя прежде, чем мысль успела оформиться до конца.