Руководству нужно срочно узнать, что за игры ведутся вокруг этого парня.
Лев Новгородов ненавидел такие моменты… Моменты, когда ему приходилось оправдываться. Ему — главе великого клана — объясняться перед другим! И пусть сидящему напротив Александру IV было совершенно все равно на недовольство, клокотавшее в его душе, свои позиции он сдавать не собирался.
— Итак, вы утверждаете, что повышение стоимости концентраторов почти на десять процентов — неизбежный факт? — император захлопнул лежащий перед ним отчет и недовольно уставился на собеседника. — И это с учетом того, что они идут для нужд армии?
— Контракт дозволяет это, ваше величество — Новгородов спокойно встретил взгляд. — Повышение вызвано объективными причинами.
— Я прочел, — император постучал пальцем по документам. — Ваши сотрудники хорошо постарались. Молодцы. Так много слов, а смысл один, — Александр IV чуть подался вперед, — Оказывается, в этом виноват я сам!
— Нет, ваше величество. Там написано, что повышение вызвано оттоком одаренных. Стало тяжелее добывать эфирный концентрат, охранять рабочих. Все мои люди работают на износ, чтобы соблюсти условия контракта, — Новгородов развел руками. — Повышение цены — прямое следствие того, что люди ушли в поисках лучшей доли.
— Неужели многие покинули вас? — вопросительно приподнял бровь император. — Ведь состоять в великом клане Новгородовых — честь для любого одаренного.
Лев Новгородов скрипнул зубами. Он помнил сколько сил и денег ушло на то, чтобы восстановить боеспособность клана после злополучного указа.
Не успел он ответить, как император продолжил:
— А вот у меня есть кое-какие сведения. О некоторых ваших людях. — На стол перед Новгородовым опустилась папка, — Сильных одаренных, которые вместо честного труда саботируют мои указы. Как вы это объясните, Лев Валерианович?
Новгородов взял папку — осторожно, будто ядовитую змею — и принялся читал. И чем дольше он читал, тем отчетливее понимал, в какие неприятности угодил из-за чужой тупости и некомпетентности.
«Чертовы дилетанты! Сгною на рудниках!».
В папке лежали допросы… допросы его людей, подтверждающие: клан Новгородовых инициировал конфликт с Марком Светловым. Попытка обвинения в изнасиловании — серьезное преступление, за которое придется отвечать.
— Я… я не в курсе данной ситуации, ваше величество, — Новгородов поднял взгляд на императора. — Но сегодня же выясню, кто из моих людей причастен к этому. И накажу. По всей строгости.
— Я поверю тебе, Лев. В этот раз. Но ты думаешь, этого достаточно? — император смотрел на него задумчиво. — Считаешь — наказание подчиненных — компенсирует тот плевок, который мне нанесли?
— Стоимость концентраторов по контракту… — Новгородов выдержал паузу, — останется на прежнем уровне, ваше величество.
— Нет, Лев, — император покачал головой, — Ты хотел сказать —снизится на десять процентов.
Новгородов сжал кулаки, но промолчал. Теперь он прекрасно понимал причину этого внезапного вызова. То, что задумывалось как щелчок по самолюбию императора, в одно мгновение обернулось сокрушительной оплеухой — с большими финансовыми потерями для клана.
— Да, ваше величество. Именно это я и имел ввиду.
— Отлично. Мои люди будут ждать новый договор в ближайшие дни.
Аудиенция была закончена. Но стоило Новгородову подняться, как император снова обратился к нему:
— Лев, — Новгородов посмотрел на правителя — лицо серьезное, без тени улыбки. — Не нужно играть со мной. В следующий раз я могу не принять объяснения о незнании. Тогда последствия будут другими.
Новгородов кивнул и стремительно покинул кабинет. Ему срочно требовалось отдать много распоряжений.
А вот Александр IV довольно откинулся в кресле и произнес в пустоту:
— Ну вот ты и принес первую пользу государству, Марк Светлов…
Побыть в одиночестве долго не удалось. После короткого стука дверь открылась, и в кабинет стремительно вошел Казанцев. На его лице читались легкое удивление и тревога. Для человека, умеющего прятать любые эмоции, это означало одно — случилось нечто из ряда вон выходящее.
— Ваше величество, — Казанцев протянул одинокий лист бумаги. — Новое донесение по Светлову.
Император принялся читать. И, как бы он не контролировал себя — удивление все же проступило на его лице, показывая, что прочитанное явно стало для него неожиданностью.
Закончив, он спросил:
— Ты уверен, что это правда?
— Уверен, ваше величество, — Казанцев коротко кивнул. — Я поставил на это дело самого опытного оперативника.