— А вот и наше гнездо, — объявил Коршун.
Они проходили очередной двор, одновременно похожий и не похожий на другие. Качелей и горок здесь не было, зато оказалась песочница, заросшая сорняком, как клумба на брошенной могиле. Двор вывел на площадь, в центре которой торчал креатив какого-то жестянщика под названием «Дерево Дружбы Народов». Слева за памятником стоял маленький магазин «стекляшка», впрочем, стекол в рамах давно уже не было, и сейчас он напоминал скелет исполинского животного.— Сюда, — сказал Коршун, забирая правее.
Книжный магазин был белым двухэтажным зданием, вероятно, вполне современным для своей эпохи. Окна и служебный вход были заколочены досками и листами железа. Олегу невольно вспомнился баркас «Мечтатель». На дороге, словно лодка меньшего водоизмещения, дрейфовал в никуда рейсовый автобус с вырванной рулевой колонкой. На крыше магазина стояли приземистые буквы «КНИГИ», от которых веяло детством. Гарину вдруг захотелось устроиться в удобном кресле и неспешно прочитать толстую, пахнущую приключениями книгу.
«Это нужно было делать раньше, — подумал он с печалью. — Теперь сам не знаешь, как из этих приключений вылезти».
Дождь кончился внезапно: он просто оборвался, будто сверху кто-то обрезал длинным ножом бесконечное полотно из капель. Когда Олег поднимался на крыльцо магазина, облака уже разбежались, и в небе вновь появилось неназойливое солнце.
— Свои, — бросил Коршун сталкеру, курившему у распахнутых дверей.
Столяров с Гариным вошли внутрь и осмотрелись. Бывший торговый зал книжного превратился в комнату отдыха: вдоль стен стояли маленькие и большие диваны, в центре были сдвинуты разнокалиберные столы — все, что удалось найти в ближайших домах. Не хватало только телевизора.
Несколько мужчин вялыми жестами поприветствовали Коршуна и его друзей.
— Шифт, Гога, Вишня, Налим, — бегло представил их Яцек, тыкая пальцем в каждого.
Сталкеры были молодыми, крепкими и настолько похожими, что возникал вопрос, для чего им нужны разные клички. Гарин кивал из вежливости и тут же забывал эти странные имена в надежде, что вспоминать их не придется.
— А это Порох, наш аксакал, — сказал Яцек, указывая на человека с темным лицом, который устроился на узкой кушетке в углу и без интереса листал потрепанный глянцевый журнал.
— Что с Доктором? — спросил тот, не отрываясь от просмотра.
— С Доктором... все... — вздохнул Коршун.
— Я так и знал, — бесцветно произнес Порох.
— Пошли в кубрик, шконки себе подберете, вещи лишние кине-ie, — сказал Яцек Столярову. — Да и пожрать давно пора. Крыс у нас пс водится, — продолжал он по пути, — так что снарягу и стволы ос-пвляйте спокойно. Хотя некоторые предметы, особенно милые сердцу, бросать без присмотра не стоит, — со значением проговорил он и толкнул дверь в подсобку.
Это действительно был кубрик: глухая комната без окон, площадью около тридцати квадратных метров, плотно заставленная армейскими двухъярусными койками. Кое-где похрапывали сталкеры, большинство мест было свободно. Несколько кроватей стояли с голыми сетками, матрасы на них были скатаны, как в плацкартном вагоне, ожидающем пассажиров.
— Выбирайте из этих, они не заняты, — сказал Яцек.
Гарин поблагодарил и автоматически направился к стене, где над тумбочкой висел несвежий постер с Анджелиной Джоли. Столяров устроился через проход от Олега, оба выбрали места на нижнем ярусе.
Яцек неуверенно остановился в центре кубрика.
— Пока не начали распрягаться, может, в другом месте ляжете? Например, у дверей, там воздуха больше.
— А в чем дело? Здесь занято?
— Если матрас свернули, значит, свободно. Кстати, надо будет за Доктором прибрать, — сказал сталкер без лишнего трагизма. — Но это место — оно... нехорошее, в общем.
— Ты говори по-человечески.
— Ну, приметы у нас тут свои. Тот, кто раньше здесь спал, ушел
на Большую Землю.
— И что? Типа офоршмачился?
— Да какой там... Просто взяли его на переходе. И взяли как-то по-плохому. Короче, пропал человек.