— Ты относишься к нему пристрастно, — возразил Михаил. — Просто он тебе не нравится, это нормально. Мне тоже не нравится Коршун. Но это еще не значит, что он работает на двенадцать разведок и пьет кровь младенцев. Или... — Столяров запнулся, в его взгляде вдруг блеснула догадка. -- Может, ты что-то почувствовал через... — он постучал себя пальцем по лбу, — через «венец»?
— Да, — помедлив, ответил Гарин. — Но не то, что можно представить как доказательства. Это только ощущения.
— Так поделись ими.
— Сегодня утром я уловил его любопытство, осмысленный и очень плотный сигнал. Тебе тоже было интересно, чем закончится мое состязание с контролером. Но ты, извини, смотрел на нас, как ребенок смотрит представление в театре. Ты был простым зрителем. А Коршун... он как будто уже где-то видел это шоу. В отличие от тебя, он не глазел — он оценивал. И интерес у него был совсем другой, более глубокий. Я бы даже рискнул назвать его профессиональным.
— Логично предположить, что Коршуну страшно хочется узнать, как активируется «венец», — неуверенно произнес Столяров.
— Нет. Он как будто сравнивал меня с кем-то другим. Понимаешь? Коршун сравнивал меня с другим пользователем «венца». Может быть, даже не с одним, а с несколькими. Я не знаю, как объяснить точнее. Это ощущения, их нельзя выложить на стол, как вещ-доки.
— Мне это нужно обдумать, — сказал Михаил.
— Давай. А я еще полежу немножко. Что-то я отяжелел от этой тушенки.
Гарин лег, но, как только Столяров ушел, он приподнялся на локте и торопливо достал из тумбочки фотографию.
Марина. Чужое, незнакомое лицо, которое почему-то вызывало такую боль в душе... Олег снова прилег и попытался выудить из памяти хоть что-нибудь касающееся Коршуна. Ничего там не было, оно и понятно. Гарин закрыл глаза и попробовал таким же образом прощупать Беса, Яцека, Пельменя... Глухо. Вот кубрик он помнил хорошо: на той шконке когда-то лежал растаман Тяга, а вон на той — долговязый Лонг, которому, чтобы вытянуть ноги, приходилось просовывать пятки между металлическими прутьями в спинке. Впрочем, Тяга давно уже словил свой последний приход в объятиях контролера, а Лонгу разнес голову из отбойника «монолитовец». Но даже без головы он оставался выше среднего роста. Или уже не выше, а в соответствии со своей кличкой — длиннее. На обеих кроватях символически свернули матрасы, но вскоре эти места заняли новые сталкеры.
Незаметно Олег снова уснул. Если б не Михаил, он бы не просыпался вовсе: схватка с контролером настолько его измотала, что казалось — каждый палец, каждый волос на теле требует отдыха.
Когда его разбудили в третий раз, Михаил был не один, а снова с Коршуном.
— Я опять спал? — всполошился Олег. — И сколько? Какой сегодня день?
— День все тот же, — со смехом отозвался Коршун.
— Сейчас ты моргнул ненадолго, — сказал Михаил. — Минут на сорок, не больше. Я же обещал, что наш друг через полчаса вернется?
Коршун не понял, о чем идет речь, но не стал уточнять. Вместо этого он сразу перешел к делу:
— Есть информация от Пельменя.
— Надо же, какой он прыткий. — Олег широко зевнул, окончательно просыпаясь. — Уже все нашел? А где он, кстати? Мы же вроде собирались с ним встретиться еще раз?
— Пельмень обещал не встретиться, а связаться. Через меня, — добавил со значением Коршун. — Он нашел в городе Беса и все ему передал.
Гарин непонимающе посмотрел на Столярова, затем вновь на
Коршуна.
— Тогда говори, что ты мнешься?
— Я не вижу денег, — заявил Коршун.
— А вчера ты их видел?
— Тоже нет.
— Ну так что изменилось?
— Э, не лечи меня, — процедил Коршун. — Я свою часть договора выполнил, теперь ваша очередь.
— Миш, я не врубаюсь в ситуацию, — пожаловался Олег. — Зачем ты его ко мне-то привел?
— У нашего друга есть новое предложение, — пояснил Столяров.
— Ну да, — подхватил Коршун. — Поскольку денег у вас нет...
— Ты их обязательно получишь, — возразил Михаил.
— Поскольку денег у вас при себе нет, — твердо повторил Коршун, — вы свой долг отработаете. А конкретнее, отработает этот гаврик с «венцом». Ты, — он ткнул пальцем в Столярова, — отправляешься домой снимать пенки со своего миллионера, а ты, — Коршун повернулся к Гарину, — на месяц поступаешь в мое распоряжение. Кормежку и посильную охрану гарантирую. Но работы предстоит много, скрывать не буду.— Твои условия невыполнимы, — ответил Олег. — И ты это понимаешь.