Вечером шестого дня Эни остановилась возле мотеля. Здание окружал плотный металлический забор, балконы имели металлические перила, а на окнах были металлические решетки. Поскольку фэйри не переносили железо и сталь, мотель был идеальным местом отдыха. Если только в здании не вспыхнет пожар, здесь они могут не опасаться ни фэйри, ни смертных.
Эни тронула Девлина за руку, выводя его из раздумий.
— Я побуду с Барри, а ты сходи и сними нам номер.
— Что?
Девлин явно не понимал, чего она хочет. Тогда Эни указала на светящееся табло у входа: «Есть свободные номера». Скорее всего, в Стране фэйри не было ни машин, ни мотелей.
— Я сказала, сними нам номер. У тебя есть деньги или кредитная карточка?
— Есть. Но… — Девлин нахмурился. — Ты сказала про какого-то Барри.
— Мой конь. — Она провела рукой по приборной доске. — Я обещала дать ему имя. Теперь его зовут Барри.
— Я бы назвал его по-другому, — проворчал Девлин.
«Ему не слишком удобно сидеть, — послышался в мозгу голос Барри. — Колени… голова… да и руки, наверное».
Эни предпочла не отвечать ни коню, ни Девлину. Вместо этого она сказала:
— Я останусь внутри, так что не беспокойся.
Барри услужливо распахнул дверцу со стороны Девлина.
— А зачем мы остановились? — спросил Девлин, опуская спинку сиденья. — Ты можешь отдыхать и в пути. Барри умеет ездить самостоятельно.
— Я хочу помыться в горячем душе. Выспаться на нормальной кровати, где есть подушка. Девлин, не упрямься. Всего одну ночь. Завтра поедем дальше.
— Вряд ли это поможет.
Чувствовалось, Девлин измотан не меньше, чем она. Эни вдруг поняла: за все это время он так и не придумал никакого иного плана, кроме «ехать и ехать».
«Мы могли бы убить ту женщину-ворона», — предложил Барри.
Эни с ним согласилась, но не знала, согласится ли Девлин. Бананак была такой, какая есть. Если их бегство заставит ее забыть об Эни, лучше такое решение, чем просить Девлина убить свою сестру.
Эни закрыла глаза и стала ждать возвращения Девлина. Самый паршивый, самый обшарпанный номер казался ей сейчас желанным. Никогда еще возможность помыться горячей водой и выспаться на настоящей кровати не вызывала у нее столько восхищения.
«Все было бы еще лучше, если бы на настоящую кровать мы улеглись вдвоем…»
ГЛАВА 22
Только теперь, оказавшись во дворце Сорши, Рей оценила свою прежнюю жизнь в пещере. А ведь она называла пещеру тюрьмой и часто впадала в уныние. Нет, это были счастливые годы. Тогдашнее одиночество показалось ей счастьем. В пещере ею никто не повелевал. А во дворце Рей мгновенно ощутила себя пленницей. Вот где настоящая тюрьма! Рей отвели роль инструмента, связующего звена между миром фэйри и Высокой королевой, которая с незапамятных времен поддерживала в этом мире порядок и которая… вдруг утратила интерес к своему основному занятию.
Сорша оставила все государственные дела и удалилась в сон, дабы следить за своим сыном, находящимся в мире смертных.
При королеве постоянно находились две смертные девушки. Те самые, в чьи сны ей приказала тогда проникнуть Сорша. Почему-то их лица всегда были закрыты вуалями. Одна наблюдала за спящей королевой, другая выходила собрать сведения, которые надлежало передать Сорше. С Рей обе разговаривали лишь по необходимости. Никого из фэйри в тронный зал не допускали. Служанки сидели на нижней ступени подиума, не осмеливаясь подняться наверх или приблизиться к серебряному трону. Молчаливые и отрешенные, будто статуи.
«Кого они боятся? — думала Рей. — Ее или меня?»
Помещение, в котором находилась теперь Рей, было значительно просторнее пещеры. Одна стена была глухой, уходившей далеко и теряющейся в сумраке. По другой стене шел ряд высоких арочных окон. Едва оказавшись здесь, Рей обследовала зал. В дальнем конце она обнаружила несколько дверей (часть из них скрывали шпалеры), накрепко закрытых снаружи. Мозаичный пол окружал лишь стеклянную опочивальню королевы. Дальше он сменялся блестящим черным камнем. По периметру зала тянулись белые колонны; они поддерживали потолок, расписанный под звездное небо.
Рей встала и приблизилась к ложу королевы. Поначалу стеклянный купол был совсем прозрачным, затем начал приобретать голубой оттенок. Постепенно голубой цвет сменился синим. Потом — темно-синим. Чем темнее становился купол, тем большее число фэйри впадали в беспробудный сон. Рей чувствовала их и их сны.