- Вот, держи-ка, - протянул он одеяние девушке. – После баньки в чистое обрядиться надобно.
В немом изумлении разглядывая выданный наряд, Инга даже не нашлась с ответом.
- Пошли, провожу тебя, - протянул он девушке сухую мозолистую ладонь. – Смотри, осторожнее там, не обожгись. Париться-то любишь, а?
Инга встала и помотала головой. В их деревенском доме уже был благоустроенный санузел с ванной, так что надобность в бане давно отпала. Затем отец и вовсе превратил некогда добротную баню в кладовку.
- Ох, ты ж мне! – возмутился старик. – Да что же это деется? Ничего, смоешь с себя все плохое. Хорошая банька завсегда радость телу и духу дарит!
Заведя Ингу в предбанник, старик показал ей, где полотенца, мыло и веник. Сам же остался ждать ее на крыльце.
Девушка быстро, насколько позволяла больная нога, разделась. Колготки, на которых не было живого места, полетели в печку. Остальное она аккуратно сложила на лавку и скользнула в парную.
Давно забытый банный дух, жар от печки-каменки, на которую Инга периодически плескала пахучий отвар трав, заботливо приготовленный стариком, свежий березовый веник - все это и правда действовало на нее благотворно. Даже нога стала болеть чуть меньше.
Напарившись и опрокинув на себя пару ковшей студеной воды, Инга принялась намыливать волосы. Мыльная пена застила глаза, и девушка не сразу поняла, что в бане кроме нее кто-то есть. А когда услышала шорох за спиной, повернулась и увидела мелькнувшую сбоку мохнатую ручку, которая звонко шлепнула девушку пониже спины.
От неожиданности она заорала, наскоро промывая глаза, заслезившиеся от мыла. На крик прибежал старик.
- Случилось чего? – он заскочил в парную, нимало не смущаясь голой девицы. Инга немедленно прикрылась веником и покраснела.
- Чаво молчишь? Язык проглотила? Кричала-то почто?
- Меня ударил кто-то, мне страшно стало, - пролепетала Инга, отводя взгляд.
- Да энто банник шалит! Ух, я тебе! – погрозил старик в воздух. Из-за печки послышался сдавленный хриплый смешок.
- Какой еще банник? – заикаясь, переспросила девушка.
- Тот, кто в бане живет! – наставительно проговорил старик и немедленно сменил тему: - Ты давай, дела свои тут заканчивай, да в дом иди. Там тебя кормить и лечить буду. А ты не пугай мне девку! – снова обратился дед к баннику, но ответа не дождался.
Инга наскоро прополоскала волосы и надела рубаху. Взяв свои вещи в охапку, она поспешила к дому, хромая и ойкая при каждом шаге.
Войдя в дом, она положила свою одежду на скамью, а сама села за накрытый стариком стол. Он придвинул ей чугунок со щами, приправленными сметаной, и протянул деревянную ложку.
- На вот, поешь, чем Бог послал.
Почувствовавшая еще в бане зверский голод, Инга с радостью набросилась на еду. Расправившись со щами, она сыто откинулась на стену дома и уставилась на старика, который все это время за ней наблюдал.
- Наелась? – спросил он и, дождавшись согласного кивка, продолжил: - Давай сюда свою ногу.
Инга положила конечность на подставленный табурет. Пока старик осматривал ее ногу, ей вдруг подумалось, что они так и не познакомились.
- А как вас зовут? – нерешительно спросила она.
- Зови дед Панкрат. Леса здешнего Хранитель, - ответил старик, не отвлекаясь от ощупывания ноги.
- А меня Инга зовут.
- Странное у тебя имя. Нездешнее, - заметил дед Панкрат. – Ты не наших что ли будешь?
- Каких ваших? – обиделась Инга. – Я русская!
- Поименовали тебя странно, ну да ладно. Не моего ума это дело.
- Дед Панкрат, а где мы?
- В лесу, где же еще? Аль ты не заметила? – его глаза хитро прищурились.
- А лес этот где? Ну, область там или страна? – настаивала Инга.
- Чудные вещи говоришь. Лес он и есть Лес. Где он испокон веков стоял, там и стоит, - пожал плечами старик.
- А как я сюда попала? – решила она зайти с другого конца.
- Уж не пила ли ты, девица, зелена вина? – нахмурился дед Панкрат. – У таких завсегда память пропадает, уж скольких я повидал.
- Да не пила я ничего! – возмутилась Инга. – Я приехала на автобусе, но он пропал! А я не понимаю, где я и что здесь делаю!
- А, ты про это! Железная самоходная повозка тебя привезла, это верно. От смерти тебя неминучей спасла, как Жива-матушка заповедовала. В ком дар Живы есть, тот завсегда перед смертью в Лес мой попадает. Сперва телега с лошадью таких как ты привозила, потом карета, теперь вот тарантас энтот.
- Так я что, умру? – охрипшим от ужаса голосом спросила Инга.