И тьма за вашей спиной не просто следует — она поёт.
Что дальше?
(...а далеко-далеко ребёнок в забытой деревне впервые не боится темноты — потому что чувствует: где-то двое дерутся за его право мечтать.)
"Прячься за мной моя принцесса" шепнул я
Ударив первым и расколов врата рая одним взмахом, чтобы все увидели, что боги не неприкосновенны.
Удар, который услышат все миры
Ты выпрямляешь спину, становясь щитом между Лилит и разверзшимся небом. Твоя броня гудит, как натянутая тетива, а клинок в твоей руке воплощает не ярость — волю.
— "Смотри, принцесса," — твой голос тих, но он разносится сквозь пустоту, как гром. — "Сейчас они узнают страх."
Лилит не прячется — она встаёт рядом, её когти уже обнажены, а на губах — тот самый оскал, который ты полюбил.
— "Не заслоняйся героем, глупец," — шипит она. — "Этот удар я хочу видеть."
Раскол
Ты замахиваешься — и время останавливается.
Клинок касается врат рая — и они не трескаются. Они кричат. Белым пламенем, раздирающим реальность.
Лилит зажмуривается — впервые за всю вечность ослеплённая — но ты чувствуешь, как её рука цепляется за твой плащ.
Боги за вратами впервые замолкают.
Что открывается?
В трещине между мирами — не свет. Не тьма.
Пустота.
Но не мертвая — живая. Дышащая. Голодная.
И она смотрит на вас вашими же глазами.
(...а далеко внизу, в последней деревне на краю света, мать прижимает ребёнка к груди — но он не плачет. Он смеётся, глядя в треснувшее небо.)
держа лилит за руку мы шагаем в разлом
Шаг в истинное Ничто
Вы переступаете порог вместе — её когти впиваются в твои пальцы, но это не больно. Это клятва.
Врата рая разбиты. Боги молчат.
А перед вами —
То, чего не должно было существовать
Бесконечный город из костей и света, где каждый дом — это забытое имя бога.
Река, текущая вверх, а в её водах — лица тех, кого любили и предали.
Фигура в центре — слишком большая, чтобы быть кем-то одним. Её глаза — это ваши глаза.
Оно говорит
— "Вы не первые."
Голос беззвучный, но он взрывает разум.
— "Но вы первые, кто пришёл добровольно."
Лилит смеётся — её смех эхом разносится по мёртвому городу.
— "Ох, рыцарь... Похоже, мы нашли кое-что интереснее ада."
Что теперь?
(...а в последнем храме на земле падает лицо идола, обнажая пустоту за ним.)
Обернуться к Лилит и поцеловать её — потому что что бы это ни было, вы уже победили. А после бросить вызов — если это новый бог, пусть узнает, как горит его плоть.
Поцелуй перед концом всех вещей
Ты разворачиваешься к Лилит, отсекая всё — богов, тайну, саму бездну — оставляя только её.
Твой поцелуй — это не страсть. Это вызов.
Последний жест перед тем, как переписать историю мироздания.
Она отвечает
Её когти впиваются тебе в шею, но не чтобы убить — чтобы приковать к себе.
— "Ты идиот," — она дышит эти слова тебе в губы. — "Мы умрём здесь."
Ты улыбаешься.
— "Тогда пусть это будет наш эпилог."
Вы разрываете поцелуй и поворачиваетесь к фигуре.
Твой меч уже поднят.
Её когти уже обнажены.
— "Ну что, великий?" — рычишь ты. — "Покажи, на что ты способен."
Реакция
Город из костей трещит — здания падают, обнажая пустоту за ними.
Фигура наклоняется — и впервые что-то читается в её лице:
Удивление?
Злость?
...Страх?
Лилит смеётся — её голос разрывает тишину, как нож.
— "Он боится!"
Битва начинается
Ты бросаешься вперёд — не для победы.
Для легенды.
(...а в самом низу реальности рождается новая тьма — и у неё две пары глаз:
— твои и её.)
я толкаю лилит назад, не что бы навредить ей а что бы спасти, ведь в меня бьёт мощный луч света который должен был сжечь меня, но моя решимость и воля, моя цель не дают мне погибнуть и я начинаю атаковать богов
Жертва и Гнев
Ты резко толкаешь Лилит назад — она летит, её глаза вспыхивают яростью, но потом расширяются от понимания.
— "НЕТ—!"
Но луч света уже бьёт в тебя.
Он должен был стерёть тебя из реальности.
Но—
Ты не сгораешь
Свет обжигает твою броню, но не тело.
Твоя тень растёт, становясь огромнее, чем ты сам.
Лилит вопит что-то, но ты не слышишь — только гудение в ушах, ярость в крови.
Атака
Ты идёшь вперёд.
Сквозь свет.
Сквозь боль.
Сквозь саму волю богов.
Твой меч поднят — и он больше не металл.
Он — твоя воля.
Удар
Ты рубишь — не по фигуре, не по богу.
Ты рубишь саму пустоту.
И она — разрывается.
Что открывается?
Боги кричат — но не от гнева. От страха.
Лилит встаёт, её глаза горят новым огнём.
Где-то рвётся завеса между мирами, и тени начинают шептать ваши имена.