– Этого никто не знает. Но покуда линчеватель жив, статическая кривая преступности неуклонно идет вниз.
– Неужели, действительно, идет? Когда я мил в Нью-Йорке, по этому поводу проводились многочисленные дебаты, полиция и канцелярия мэра отрицали, что происходят какие-нибудь важные изменения.
– Им приходилось так говорить. Иначе пришлось бы признать, что линчеватель выполняет ту работу, которую он выполнить не в состоянии. А на самом деле уличных ограблений на какое-то время стало чуть ли не на пятьдесят процентов меньше. Сейчас-то, конечно, кривая снова поползла вверх, но все-таки уровень остается много ниже рекордного. Мастро хочет поэтому во что бы то ни стало поддерживать миф о линчевателе.
Когда официантка только поднесла стакан с подноса, Пол быстро схватил его прямо из рук.
– А как обстоят дела с уровнем преступности здесь, в Чикаго?
– За последние несколько дней понизился на двадцать процентов.
– Тогда это действительно мог бы быть полицейский, – продолжал Пол, – или небольшая засекреченная группа полицейских. – Он зажег ей сигарету: уже привык таскать с собой спички. – Давайте-ка лучше поговорим о чем-нибудь менее мрачном.
Ирен улыбнулась.
– Простите. Боюсь, что здорово привыкла таскать домой недоделанную работу.
Потом нахмурилась и спросила:
– В котором часу вечеринка?
– В семь. Вы уверены, что хотите пойти?
– По крайней мере, отдохну от так надоевших мне в суде лиц.
– Вполне вероятно, там могут оказаться удивительные зануды.
– Мы всегда можем пораньше улизнуть. Машина была сделана до того времени, как появились блокировки зажигания в случае непристегнутых ремней, и женщина скользнула на середину сидения совсем рядом с Полом. Он был рад, но в то же время и встревожен. Уж слишком противоречивым было его отношение с ней. Пол решил просто установить с Ирен дружеские отношения, чтобы побольше узнать о поисках “линчевателя”, – полицейские рапорты не слишком баловали подробностями, в то время как, любой мелочи ему бы хватило, чтобы опередить полицию на шаг. И сейчас, узнав, что женщина на короткой ноге с Мастро, ему бы нужно было упрочить их отношения. Но, с другой стороны, Ирен ему нравилась, и он не мог себе позволить даже ненадолго с ней отдохнуть и расслабиться.
Он ждал в гостиной ее квартиры, пока она переодевалась за прикрытой дверью спальни: посасывая себе виски и почитывая статейку о самом себе в “Трибьюн”.
– Прелестно, – сказал он, когда она появилась. Обрадованная Ирен протанцевала по комнате, а Пол рассмеялся. Выйдя под навес над крыльцом, он раскрыл зонтик и довел женщину до машины. И вот они уже едут на север, еле ползя в полуослепшем потоке автомобилей, с трудом счищавших с ветровых стекол сугробы снега.
– Вы очень осторожный шофер.
– Всю свою жизнь я прожил в Нью-Йорке. И это первая машина, являющая моей полной собственностью. Права у меня с восемнадцатилетнего возраста, но я не большой любитель езды.
– Может, именно поэтому вы до сих пор живы.
Пол едва удержался от резкого взгляда на нее. Женщина сказала фразу очень весело, ничего не подразумевая. Но в глазах ее можно было заметить эдакую зловредную шаловливость, и временами у Пола появлялось странное чувство, будто она над ним издевается, будто бы она может прочитать все его мысли. Конечно, он фантазировал, но подобные идеи его здорово нервировали: в конце концов, Ирен была умной женщиной, и это подразумевало опасность.
Она достала из сумочки сигарету и уронила ее на пол. Пол едва не запаниковал, когда она стала вслепую шарить руками по полу. А вдруг она наткнется на револьвер, притянутый к пружинам под сидением?
Наконец, женщина отыскала-таки сигарету и нажала на зажигалку в приборной шинели.
– Не уверен, что эта штуковина работает.
– Скоро мы обо всем узнаем.
Зажигалка, щелкнув, выскочила, и Ирен приложила ее красный кончик к сигарете.
– Стыд и срам. Неужели вы все не проверили, прежде чем купить машину?
– Я попинал колеса. Разве не достаточно? – Держи себя в руках!
Чилдресс жил на Кларк-Сквере в Эванстоне. Кларк-Сквер оказался парком, выходящим на озеро; три его стороны украшали величавые старые постройки и над улицей нависли, как засыпанные снегом арки, – деревья.