– Спасибо, Майкл, я никогда не забуду этого дня!
– Обезьянка в мои планы не входила, – Майкл снова подмигнул Келахану, состроив при этом смешную рожицу.
– Ты прекрасный человек, Майкл и… прекрасный доктор, – с чувством произнёс Келахан, – я даже не знаю, как смогу отблагодарить тебя за всё, что ты для меня делаешь? Если что-то понадобится,…всё, что будет в моих силах я сделаю.
– Обещаешь, Энтони?
– Конечно. Всё, что угодно.
– Ловлю тебя на слове. Тогда вот такая просьба. Ответь мне, почему бегемоты всегда широко раскрывают рот?
– Что? – Келахан так заразительно расхохотался, что Майкл не выдержал и широко заулыбался. – Не знаю Майкл. И почему же? Ты знаешь?
– Конечно, знаю. У бегемотов постоянно закладывают уши. Они у них слишком маленькие по сравнению с остальными частями тела. Вот они и раскрывают рот, чтобы прочистить их.
– Ты шутишь? – услышав необычный ответ, Келахан даже смеяться перестал. – Такого не может быть.
– Почему же не может? – невозмутимо отозвался Майкл. – Разве у тебя не закладывало уши в полёте? От шума двигателей самолёта? Что ты делаешь, когда это происходит?
– Я так не делаю, – неуверенно возразил Келахан, – бывает, конечно, закладывает уши, но потом,…всё очень быстро проходит.
– Многие делают, как бегемоты, когда закладывает в ушах. Проследи за собственными рефлексами, когда полетишь в очередной раз, – посоветовал Майкл.
Он оторвался от перил и пошёл дальше. Прежде чем отправиться за ним, Келахан с подозрением посмотрел на бегемотов, а потом несколько раз широко открыл рот, словно желая убедиться в том, что между ним и этими животными нет ничего общего. Неизвестно, какой он сделал вывод, однако на лице Келахана застыла неудовлетворённость.
– Я ведь не уверен, так ли это или нет, так зачем об этом думать, – пробормотал под нос Келахан, – когда полечу на самолёте, обязательно присмотрю за тем, что я делаю, когда закладывает в ушах.
Келахан пошёл вслед за Майклом. Тот уже стоял напротив клетки со львами.
– А что в них особенного? – спросил Келахан, останавливаясь за спиной Майкла.
– Посмотри на льва, – не оборачиваясь, ответил Майкл.
Келахан устремил взгляд на величественную фигуру льва. Лев разлёгся на солнышке и ленивым взглядом окидывал львицу, которая металась неподалеку от него.
– Лев одним своим видом внушает уважение к себе. Видишь, сколько в нём достоинства, благородства? Он находится в неволи, и, тем не менее,…не пал духом и сохранил подлинное величие. Чего нельзя сказать о львице. Она беспокоится и нервничает. Знаешь, почему это происходит, Энтони? – Майкл повернулся к Келахану. Тот с глубоким вниманием прислушивался к словам Майкла, пытаясь понять какую параллель, на сей раз, проводит его доктор.
– Она слабее?
– Вот именно, – подтвердил Майкл предположение Келахана. Его лицо снова стало задумчивым. – И вопрос здесь вовсе не в силе. Львица, в отличие ото льва, не может трезво оценить создавшую ситуацию. Она мечется в положении, когда можно только выжидать и наблюдать. Что и делает лев. Сильный человек, оказавшись в таком положении, поступил бы как лев. Слабый же…
– Как львица!
– Вот именно, Энтони. Вот именно, – Майкл устремил на Келахана выразительный взгляд и, взяв под руку, повёл его по аллее дальше, в сторону клеток с птицами. Они шли медленно, глядя только перед собой. Разговаривал только Майкл, а Келахан слушал, буквально впитывая в себя каждое слово.
– Страх ослепляет нас, Энтони. Мы начинаем метаться из стороны в сторону подобно львице, вместо того, чтобы остановиться и внимательно осмотреться. Сделать трезвый анализ создавшейся ситуации. Это действие, несомненно, поможет правильно оценить положение, в котором мы оказались. И это не зависит от того, реальна возникшая угроза или нет. Анализ необходим в любом случае. Иначе мы запутаемся или же изберём неверный способ решения проблемы, что ещё более усугубит наше положение.