Одна женщина споткнулась о сумку Розы и еле не упала, мужчина за дверью размахивал руками, чтобы не упасть, а студент продолжал снимать, крича «Это вирусня!»
— Да, продолжайте! — крикнула Роза, — не убейте друг друга перед вечностью!
Старик с тростью начал раскачиваться в такт музыке.
— Браво! — комментировала Роза. — Стиль «ужасно, но с достоинством».
Молодая пара решила устроить синхронный танец, спотыкалась и смеялась.
— Молодцы! — саркастично оценила Роза. — Через десять лет это станет доказательством, что социальные сети — арена абсолютного хаоса.
Вдруг куб издал металлический звук, как старая дверная петля, и студент ударился головой о поручень.
— Студент, — проговорила Роза, улыбаясь сквозь сарказм. — Амбиции больше, чем координация. Прекрасно!
Пассажиры начали смеяться ещё громче, кто-то пытался прикрыть лицо газетой, кто-то в панике прятал ноги под сиденьем. Куб тихо замер, словно понял, что достиг апогея хаоса.
— Отлично, Люциандр, — сказала Роза, — тебе понравилось шоу? Вот тебе моя ярость и сарказм в чистом виде!
Она приложила куб к уху, как телефонную трубку:
Троллейбус взорвался новым смехом. Один пассажир чуть не уронил кофе на себя, подросток пытался сделать селфи с падающей бабушкой, а Роза каждое движение комментировала с ехидством:
— Молодец, парень, ты только что сделал худший «слэпстик» 21 века.
— Бабушка, держитесь! — иронично крикнула Роза, наблюдая, как она пытается удержаться за поручень.
— Молодой человек с рюкзаком, ваши танцевальные навыки — это что-то между паникой и эпилептическим припадком, браво!
В конце концов, весь троллейбус превратился в хаотичную сцену из комедийного фильма, а Роза, с кубом на коленях, сидела, как режиссёр, наблюдая за этим абсурдом и добавляя свои ехидные комментарии:
— Да, это я — ваша проводница в хаос, — сказала она, улыбаясь. — Люциандр, ты гордись: твой вечный план сработал идеально.
СОЛЬ, САРКАЗМ И ТРОЛЛЕЙБУСНЫЙ АПОКАЛИПСИС 3.0
Куб, казалось, находил слабые места в душах людей и играл ими, как дирижёр с оркестром хаоса.
— Отлично, — пробормотала Роза кубу, — теперь у нас артефакт-манипулятор. Люциандр, ты гений или садист?
Вдруг Роза сама начала говорить так, будто держала воображаемый телефон:
— Алло… да… нет… подождите… я… что? — слова шли сами собой, а смысл терялся с каждой секундой. — Люциандр… я… нет, это не я… ах… слышите меня…
Пассажиры наблюдали с удивлением: кто-то пытался записать это на телефон, кто-то прижимал сумку к груди в панике.
— Это просто… куб… или я? — продолжала Роза, уже сама себя не понимая, и её слова эхом отражались от стен троллейбуса.
Вдруг в дверях троллейбуса появился молодой человек: высокий, красивый, с холодным взглядом, будто вышел из другой реальности. Он встал прямо перед Розой.
— Вы не сможете уйти, пока не заплатите, — сказал он голосом, от которого прохладный ветер пробежал по салону.
Роза подняла бровь, сжимая куб:
— Ах, конечно… мистическая инспекция проездов. Прекрасно. Люциандр, видишь? Даже охранник законов проникся твоей магией.
Куб снова зажёгся красным, и смех пассажиров превратился в хаотичное сочетание ужаса и веселья: кто-то начал спотыкаться, кто-то падать, а у некоторых пробудились внутренние силы — они слегка вредили себе, улыбаясь, словно куб находил их слабости.
— Молодец, куб, — прошептала Роза, прижимая его к уху. — Ты читаешь души лучше любого психоаналитика.
Молодой человек пересёк руки:
— Я выдержу. Вы — нет.
— Отлично, — саркастично сказала Роза, — значит, игра только начинается.
Троллейбус снова дернулся, куб зажегся ярче, а смех пассажиров, их падения, паника и хаотичные танцы превратили салон в настоящий мини-фильм: хаос, магия и комедия смешались в единое целое, а Роза, держа куб, была одновременно режиссёром и главной героиней этого абсурдного спектакля.
— Люциандр, — прошептала Роза, — твоя магия беспредельна. Даже этот красавчик не выдерживает её, а я? Я наслаждаюсь каждой секундой.
⭐️ГЛАВА 3-ЫЙ⭐️
КВИТАНЦИЯ НА ДУШУ
Роза Зограбян стояла, как вкопанная, сжимая в руке кубик, который нагло и мерзко поприветствовал её голосом старой Motorola. Перед ней возвышался мужчина — высокий, статный, как будто вырезанный из рекламы дорогого виски, с глазами цвета «пей — и завтра пожалеешь», и улыбкой, которая была одновременно обещанием и угрозой.