Первые пять машин сошли с конвейера к декабрю. На шинах из Чинского каучука.
Параллельно шло строительство трактора первой модели.
Люди день ото дня втягивались.
На стене висела корзина для предложений по улучшению труда и увеличению выпускаемой продукции, за принятую идею выплачивалась премия.
Для работников и их семей было бесплатное медицинское обслуживание у трёх специально для этого нанятых докторов со студентами на практике.
Часть заработной платы отпускалась продуктами, часть шла в фонд страхования жизни и здоровья и выплачивалась в случае травмы повлекшей инвалидность по вине предприятия, и списывалась если травма возникала из-за собственной халатности, обеспечивая только медицинский надзор до выздоровления с возвращением в рабочий процесс, но на другое место труда. Только в том случае если предприятие не понесло от халатности значимого ущерба, тогда уж прости, но вали порти статистику в другом месте.
Через пять лет лучшие работники и инженеры смогут претендовать на часть в доле предприятия начиная с одной тысячной процента, но каждый последующий год прирастал по трудовому и деятельному вкладу в развитие фирмы.
Но это будет ещё нескоро, хотя о самой возможности люди осведомлены уже.
Отработав год работник получает право скидки, начиная с пяти процентов, на производимые детали, а за недостачу деталей по ревизии со всех взимается штраф. Так что работать честно было выгоднее.
Так же над конвейером висит табло: «Столько-то дней без нарушений Техники Безопасности» от чего коэффициент заработка несколько поднимается, если происшествий не было больше недели.
И тут метод Худенко был применён в создании ответственных ячеек бригад в цепочках.
Детали должны быть одного качества, но этого даже автоматика не может обеспечить допуская некоторую долю брака, что уж говорить о людях.
И по результату, если машина получалась быстрее и качественнее ячейке так же начислялась премия.
Лучших на определённом участке собирали в группы с лучшими, они начинали выпуск классовых машин в серии, остальные продолжали делать ширпотреб.
Первые машины барон не продавал, а открыл сеть таксомоторов во всех крупных городах.
«Комфорт, Тепло, Скорость» - было слоганом.
Но после Нового Года Емельян Елизарович отправился в Порт-Артур с одним важным военным деятелем...
- Степан Осипович, здравия желаю. - поприветствовал он бородатого мужчину в военно-морском кителе с наградами.
- А вы, простите...
- Барон Емельян Елизарович Горский. Много наслышан о вашей деятельности на благо науки и теории морской войны. - отрекомендовалась Фита.
- Полно вам, мои заслуги лишь в классах адмиралтейства. - поскромничал тот.
- А так же, до меня доходили слухи, что вы обеспокоены ниххонским поведением. Позволите? - указал барон на стул.
- Конечно, присаживайтесь. - указал тот на место для неофициальной части с мягким диваном.
- Моя фирма занимается выпуском мобилей, но наши мощности могут потянуть и производство подвижных мин с закладкой в них взрывчатых веществ на оружейных заводах. Либо по дозволению в полном комплекте.
- Это конечно здорово... но эти вопросы нужно решать в Петрограде и не со мной. - чуть непонимающе посмотрел адмирал.
- А испытание проводить на море, но на Балтике излишне людно. - развёл руки барон чуть пожимая плечами.
- То есть вы привезли образцы с собой? - заводы молодого барона были совсем не рядом со столицей.
- Да. - кивнул Емельян. - И мне нужно ваше содействие чтобы снарядить ими минные катера.
- Как, простите?
- Быстрые, малые подвижные, с экипажем всего из восьми человек, двое из которых мотористы.
- Их вы тоже привезли с собой? - недоверчиво спросил Степан Осипович.
- Да. - улыбнулся барон.
И два эшелона с крытыми брезентом открытыми платформами ушли по транссибу вслед за нарастающей армией, с приказом на проведение испытаний ехал и адмирал Макаров с комиссией в которую вошёл и Сергей Леонидович Марков.
Прибытие Макарова всколыхнуло местное болото и даже вызвало некоторое шевеление во флоте на рейде.
Человек он деятельный. Сразу взял быка за рога.
Но катера пока лишь проходили ходовые и мотористы знакомились с незнакомой системой.
Две в-образные шестёрки обеспечивали катера даже глиссированием, но море к этому не очень располагало.
Боевые стрельбы пока не проводили, уж слишком много любопытных.
Но теория шла в классах и на тренажёрах.
Хорошо известные ещё по турецкой войне реактивные снаряды в боевом походе хранились в погребе на носу, семнадцать мин, они же торпеды, хранились по внутренним бортам катера.